11.3

В стерильной тишине морга, нарушаемой лишь тихим гулом вентиляции, Галина Николаевна вглядывалась в неподвижное тело на столе. Холодный свет безжалостно высвечивал каждую деталь. Рядом с ней, склонившись над телом, стоял Борис Селиванов.

– Галь, смотри, – проговорил он, не поднимая головы. – Причина смерти – ранение в голову, выстрел в упор. Время смерти – примерно одиннадцать вечера. Больше на теле ничего нет, в крови чисто.

Галина Николаевна нахмурилась, разглядывая аккуратное отверстие в виске.

– Интересно, кому понадобилось так все обставить? – пробормотала она скорее себе, чем Борису.

– Не знаю, – пожал плечами Боря, выпрямляясь.

В этот момент в морг вошел Иван Тихонов, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

– В доме Пирожкова нашли орудие убийства, – сообщил он, – но отпечатков нет. Все подчищено.

Галина Николаевна задумчиво потерла подбородок.

– Значит, это он и убил его… из-за сына, – тихо произнесла она.

– По поводу сына, – перебил ее Тихонов, – он жив.

Боря, стоявший рядом, внезапно подавился воздухом.

– Жив? – переспросил он, откашливаясь. – Спустя четыре года?

– Да, он живой, – подтвердил Тихонов. – Сейчас едет к нам. Все это время жил с матерью. Пирожков и его жена в разводе.

В голове Галины Николаевны моментально сложилась картина.

– Понятно, – кивнула она. – Ладно, пойду поговорю с Пирожковым.

Она вышла из морга, оставив позади холод и тишину, и направилась в допросную, где ее ждал подозреваемый. Впереди предстоял тяжелый разговор, и Галина Николаевна чувствовала, что правда, как всегда, будет спрятана за сложной паутиной лжи и обид.
В допросной было душно и пахло дешевым кофе. Пирожков сидел, сгорбившись, на жестком стуле, его взгляд был устремлен в пол. Он казался сломленным, но Галина Николаевна знала, что это может быть лишь маской.

Она села напротив него, положив на стол папку с материалами дела.

– Господин Пирожков, – начала она спокойно, – мы нашли орудие убийства в вашем доме.

Пирожков не поднял головы.

– Я ничего не знаю, – пробормотал он глухо.

– Не знаете? – Галина Николаевна приподняла бровь. – А кто тогда так тщательно стер отпечатки пальцев?

Пирожков молчал.

– Мы знаем, что у вас был мотив, – продолжила она, – ваш сын.

В этот момент Пирожков вскинул голову, его глаза наполнились яростью.

– Не смейте трогать моего сына! – прорычал он.

– Он жив, господин Пирожков, – мягко сказала Галина Николаевна. – Он едет сюда. Вы сможете его увидеть.

Лицо Пирожкова исказилось. Ярость сменилась растерянностью, а затем – отчаянием.

– Жив? – прошептал он. – Но… как?

– Он жил с вашей бывшей женой, – объяснила Галина Николаевна. – Вы ведь знали, что она уехала из города?

Пирожков кивнул.

– Я думал… я думал, она забрала его с собой… навсегда.

– И вы решили, что он мертв, – закончила за него Галина Николаевна. – И отомстили человеку, которого считали виновным в его смерти.

Пирожков закрыл лицо руками.

– Я… я не хотел… – всхлипнул он. – Я просто хотел защитить своего сына.

Галина Николаевна молчала, давая ему время прийти в себя. Она видела, как рушится его мир, как ложь, которую он так долго поддерживал, рассыпается в прах.

– Расскажите мне все, господин Пирожков, – попросила она тихо. – Расскажите, как все было на самом деле.

Пирожков поднял на нее заплаканные глаза.

– Я… я пришел к нему, – начал он дрожащим голосом. – Я хотел поговорить. Он… он смеялся надо мной. Говорил, что я слабак, что не смог защитить своего сына. Я… я не помню, как все произошло. Я просто… выстрелил.

Он замолчал, тяжело дыша.

– Я не хотел его убивать, – прошептал он. – Я просто хотел, чтобы он замолчал.

Галина Николаевна вздохнула. Она видела много таких историй. Историй о сломанных жизнях, о мести и отчаянии. Историй, которые начинались с любви и заканчивались трагедией.

– Вы понимаете, что вам грозит, господин Пирожков? – спросила она.

Пирожков кивнул.

– Я знаю, – ответил он. – Я заслужил это.

В этот момент в допросную вошел Тихонов.

– Галина Николаевна, – сказал он, – сын Пирожкова приехал. Он хочет его увидеть.

Галина Николаевна посмотрела на Пирожкова. В его глазах читалась надежда и страх.

– Это ваш шанс, господин Пирожков, – сказала она. – Шанс все исправить.

Она встала и вышла из допросной, оставив Пирожкова наедине со своим
сыном. В коридоре ее ждал Тихонов.

– Ну что, признался? – спросил он.

Галина Николаевна кивнула.

– Да, – ответила она. – Все рассказал.

– А сын? Что он?

– Он в шоке, конечно, – вздохнула Галина Николаевна. – Но он хочет поговорить с отцом. Дать ему шанс объяснить.

Они помолчали, глядя в окно. За окном кипела жизнь, люди спешили по своим делам, не подозревая о драме, разыгравшейся в стенах ФЭС.

– Знаешь, Тихонов, – сказала Галина Николаевна, – иногда мне кажется, что мы просто копаемся в чужой грязи. Ищем ответы на вопросы, которые лучше бы не задавать.

– Работа у нас такая, Галина Николаевна, – пожал плечами Тихонов. – Кто-то должен это делать.

– Да, ты прав, – согласилась она. – Кто-то должен.

Они снова замолчали. Галина Николаевна чувствовала усталость. Усталость от лжи, от боли, от человеческой жестокости. Ей хотелось просто уйти домой, выпить чашку горячего чая и забыть обо всем. Но она знала, что не сможет. Завтра будет новый день, и новые преступления, и новые сломанные жизни. И она снова будет здесь, в ФЭС, искать правду и пытаться помочь тем, кто в этом нуждается.

В этот момент из допросной вышел молодой человек. Его лицо было бледным, глаза красными от слез. Он посмотрел на Галину Николаевну и Тихонова.

– Я… я поговорил с ним, – сказал он дрожащим голосом. – Он… он все объяснил.

– И что ты думаешь? – спросила Галина Николаевна.

Молодой человек вздохнул.

– Я не знаю, – ответил он. – Я не знаю, что мне делать. Я люблю его, но… я не могу простить ему то, что он сделал.

Галина Николаевна подошла к нему и положила руку на плечо.

– Дай себе время, – сказала она. – Не принимай поспешных решений. Подумай обо всем.

Молодой человек кивнул.

– Спасибо, – прошептал он.

Он вышел из ФЭС, оставив Галину Николаевну и Тихонова одних.

– Что с ним будет? – спросил Тихонов.

– Не знаю, – ответила Галина Николаевна. – Это зависит только от него.

Она посмотрела на часы. Было уже поздно.

– Пойду домой, – сказала она. – Устала.

– Хорошо, – кивнул Тихонов. – До завтра.

Галина Николаевна вышла из ФЭС и вдохнула свежий ночной воздух. Город жил своей жизнью, не замечая трагедии, разыгравшейся в стенах этого здания. Она шла по улице, погруженная в свои мысли. Она думала о Пирожкове, о его сыне, о сломанных жизнях и о том, как легко можно потерять все, поддавшись гневу и отчаянию.

Она знала, что эта история останется с ней надолго. Как и многие другие истории, которые она видела за годы работы в ФЭС. Истории, которые напоминали ей о том, как хрупок мир и как важно ценить то, что у тебя есть. И как важно помнить о том, что за каждым преступлением стоит человеческая трагедия.