Игра началась

Я повернулась и медленно пошла к дому, чувствуя, как дрожат колени. Достигнув своей квартиры, я закрыла дверь и прислонилась к ней. Сердце бешено колотилось в груди.

На столе все еще стоял бокал с недопитым вином, дымилась забытая в пепельнице сигарета. Я затушила ее и подошла к окну, за которым теперь была только пустая улица.

"Что это было?" — спрашивала я себя снова и снова. Жест отчаяния? Манипуляция? Или что-то большее?

Ко мне на балкон зашли девочки
Амалия, все хорошо? -спросила Вика
Девочки.. Он меня поцеловал... -сказала я до сих пор не отойдя от шока
ЧТО?! - одновременно сказали девочки , на их лицах было видно искренние удивление. Я рассказала им все. Девочки начали меня успокаивать и давать советы, но я ничего не слышала, все мои мысли были только о нём.

Ночь обещала быть долгой. Я понимала, что несмотря на весь свой гнев, мне придется разобраться в этих противоречивых чувствах. И в том, что делать дальше, когда утром я снова увижу Мартина в университете.
Я сидела, глядя в стену, пока подруги обсуждали ситуацию со всех сторон. Их голоса доносились как сквозь воду:

"Это непрофессионально! Он твой преподаватель!" — горячилась Вика.

"Но так романтично..." — мечтательно вздыхала Лиза .

Я не слышала их. Я вспоминала, как он вел семинар на прошлой неделе — собранный, строгий, с холодным взглядом. И того Мартина, что сегодня стоял в сантиметре от меня, с горящими глазами и губами, пахнущими мятой и дерзостью.

Внезапно телефон вибрировал. Это был Мартин.

Завтра в 9:00 в аудитории 304. Приходи. Надо закончить разговор. М.

Сообщение было лаконичным, как его лекции. Но в каждой букве чувствовалось напряжение.

"Что? Что такое?" — окружили меня подруги.

Я молча показала им экран. Воцарилась тишина.

"Ты не пойдешь," — твердо сказала Вика. "Это ловушка."

"Но если не придешь, он может на паре сделать вид, что ничего не было, а потом завалить на экзамене," — заметила Лиза.

Я закрыла глаза. Самое страшное было не в возможных последствиях. Самое страшное — что часть меня отчаянно хотела пойти. Та часть, что все еще чувствовала жар его прикосновения.

"Я не знаю," — тихо сказала я. — "Я не знаю, что делать."

Но это была неправда. Я уже знала, что буду там. Потому что какой бы опасной ни была эта игра, я уже была в нее вовлечена. И Мартин, мой преподаватель по экономике, только что нарушил все профессиональные границы, и я позволила ему это сделать.

На следующий день я стояла перед дверью аудитории 304 ровно в 8:55. В коридоре было пусто и непривычно тихо.

Я вошла. Мартин стоял у окна, опершись о подоконник. На нем были очки в тонкой металлической оправе, которые он обычно носил на лекциях. При виде меня он выпрямился.

— Ты пришла, — произнес он скорее как констатацию факта, чем как вопрос.

— Вы сказали «надо», — холодно ответила я, останавливаясь в паре метров от него. — Я здесь. Говорите.

Он снял очки, медленно протер стекла платком. Без них он снова становился тем человеком с вчерашнего вечера — более уязвимым, более... реальным.

— Начну с главного. Мое поведение вчера было абсолютно непрофессиональным и неприемлемым. Как твой преподаватель, я не имел права...

— Перестаньте, — резко перебила я. — Не прячьтесь за формальности. Говорите со мной не как преподаватель со студенткой. Или это вы можете делать только когда целуете меня?

Он замолчал, сжав очки в руке. В его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Хорошо. Как человек человеку: я не жалею о том поцелуе. Но жалею, что все получилось так... неловко.

— Неловко? — фыркнула я. — Вы разрушили все границы, а называете это «неловко»?

— Какие нахуй границы, Амалия! — внезапно взорвался он, сделав шаг вперед. — Ты думаешь, мне легко? Каждый день стоять перед аудиторией и видеть, как ты смотришь на меня этими глазами? Делать вид, что я не замечаю? Что ты для меня просто одна из многих?

Я отступила назад, наткнувшись на стол. Сердце заколотилось с новой силой.

— Что... что вы хотите от меня?

— Я хочу перестать быть для тебя «вы», — он снова приблизился, но на этот раз не касаясь меня. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня и увидела не преподавателя экономики, а мужчину. Того, кто совершает ошибки. Того, кто способен на глупые шутки и на отчаянные поступки.

Он умолк, дав словам повиснуть в воздухе между нами.

— Это безумие, — прошептала я. — Тебя могут уволить.

— Знаю, — тихо ответил он. — И все равно не могу остановиться.

За окном послышались голоса студентов, приближающиеся к аудитории. Наша минута уединения подходила к концу.

Мартин отошел, снова надел очки, и его лицо приняло привычное собранное выражение.

— Ладно, — сказала я, направляясь к выходу. — Сегодня на паре я сяду на первую парту. И буду смотреть на тебя не как студентка. А ты постарайся вести лекцию не как преподаватель.

Не оглядываясь, я вышла в наполняющийся людьми коридор, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Игра началась. И правила мы писали на ходу.