Решение о нас

Спустя месяц я стала экспертом по вранью. Я научилась встречаться с ним взглядом на лекциях с идеально равнодушным выражением лица. Отвечать на его вопросы ровным, почти бесстрастным тоном. Мои конспекты по экономике стали образцовыми — каждая кривая спроса, каждая формула была выведена с болезненной точностью. Это была моя броня.

Но по понедельникам и четвергам, ровно в восемь вечера, его машина останавливалась в двух кварталах от моего дома. Я садилась внутрь, и мы молча ехали к нему. В эти вечера я была не его студенткой. Я была его Амалией.

Мы создали свой собственный, хрупкий мир в стенах его квартиры. Мир, где он готовил для меня ужин, а я смеялась над его шутками. Мир, где мы спорили о книгах и музыке, лежа вперемешку на диване. Мир, где его руки снова находили мое тело, но теперь уже без спешки, с глубоким, выстраданным знанием каждого его изгиба.

Однажды вечером, когда дождь стучал по окну, а мы пили вино на полу гостиной, он вдруг сказал:

— Я подал документы на вакансию в университете в Питере.

Стекло чуть не выпало у меня из рук. Легкие перестали слушаться.

— Что?

— Это повышение. И... безопасный выход. Там я не буду твоим преподавателем.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком дождя.

— Ты хочешь уехать? — голос сорвался на шепот.

— Я хочу быть с тобой. Открыто. — Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же борьбу, что терзала меня все эти недели. — Здесь у нас нет будущего, Амалия, и ты знаешь это.

— А там? — выдохнула я. — Что там? Я должна бросить все? Своих друзей, учебу, свою жизнь?

— Я не прошу тебя ехать со мной, — тихо сказал он. — Я говорю тебе о своем решении. И о том, что хочу, чтобы ты была рядом. На любых условиях.

Он протянул руку, и его пальцы сплелись с моими.

— Подумай. У тебя есть время до конца семестра.

В ту ночь, вернувшись домой, я не спала. Я смотрела на спящий город и думала о Питере. О человеке, ради которого я готова была на безумство. И о цене, которую нам придется заплатить за нашу любовь. Цене, которая теперь имела название и конкретный почтовый индекс.

Решение не пришло ни на следующее утро, ни через неделю. Оно висело надо мной тяжелым облаком, окрашивая каждый наш тайный вечер в оттенки горечи и неизбежности. Мы больше не говорили о Питере, но она всегда была с нами — третий незваный гость в его квартире, призрак за нашим плечом.

На парах я ловила на себе его взгляд, и теперь в нем читалась не только скрытая страсть, но и немой вопрос. А я отводила глаза, потому что боялась, что он увидит в них мой ответ — ответ, которого у меня все еще не было.

Однажды после лекции он, проходя мимо моего стола, незаметно положил передо мной сложенный листок. Сердце ушло в пятки. Развернув его под партой, я увидела всего две строчки:

Завтра. Смотровая площадка. 20:00. Нам нужно поговорить.

Не "я хочу", а "нам нужно". От этого стало тревожно.

На следующий день я приехала первой. Тот же ветер, те же огни города внизу. Та же машина, что месяц назад привезла меня сюда впервые.

Он вышел, и по его лицу я все поняла. Не было приветственного поцелуя, только тяжелый взгляд.

— Мне дали ответ, — сказал он прямо, без предисловий. — Кандидатуру одобрили. Контракт подписан. Я уезжаю через три недели.

Мир замер. Где-то в глубине души я все еще надеялась, что что-то сорвется, что у нас будет больше времени.

— Поздравляю, — выдавила я, глядя куда-то мимо него.

— Амалия, — он мягко взял меня за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Это твой шанс. Наша единственная возможность. Поезжай со мной. Оформи там перевод. Начни все с чистого листа.

В его глазах была не только мольба, но и отчаянная решимость. Он уже все выбрал. Выбрал нас. И теперь ждал того же от меня.

— Три недели, — прошептала я. — Это так мало.

— У нас никогда не было много времени, — он прижал мою ладонь к своей груди, где под свитером бешено стучало сердце. — Но его всегда хватало, чтобы все изменить.

Я закрыла глаза, чувствуя, как городской ветер обжигает лицо. Впереди была пропасть. Позади — безопасная, предсказуемая жизнь. А здесь, на краю, — его рука, держащая мою, и сумасшедшее, невозможное будущее.

— Я... — голос сорвался. — Я не знаю.

— Не отвечай сейчас, — он опустил голову, прижавшись лбом к моей. — Просто знай, что я буду ждать тебя в аэропорту. Рейс 174. 15 декабря. Я буду ждать до самого конца.

Он поцеловал меня — коротко, по-прощальному. Словно боялся, что это последний раз. Развернулся, сел в машину и уехал.

А я осталась стоять над сверкающим городом, один на один с самым страшным решением в своей жизни. С решением, которое должно было уместиться в три недели.