Глава 5. Игра становится сложнее

Небо затянуло свинцовыми тучами, когда Кассандра вышла из школы. Воздух был тяжелым, насыщенным запахом озона и надвигающейся бури. Она чувствовала себя так же — сжатой, будто перед ударом грома. Его слова «Завтра. Мой дом. Четыре» висели в ее сознании тяжелым грузом. Это был не просто приказ. Это было продолжение. Продолжение той странной, извращенной связи, что возникла между ними после презентации.

Она медлила, надеясь, что дождь хлынет раньше и станет оправданием не идти. Но когда часы показали без пятнадцати четыре, она сдалась и направилась к его дому.

Едва она подошла к воротам, как с неба обрушилась стена воды. Холодные капли, крупные и тяжелые, моментально промочили ее старый свитер и джинсы. Она побежала, подняв рюкзак над головой, и у самого подъезда, поскользнувшись, упала на колени, испачкав их в грязи.

Дверь открылась еще до того, как она поднялась. Бенджамин стоял на пороге, держа в руке зонт. Он был в простой черной футболке, мокрой в нескольких местах, будто он только что вернулся с улицы. Его взгляд скользнул по ее промокшей, грязной фигуре, по луже, растекающейся под ней на дорогом ковре прихожей.

— Входи, — его голос был лишен эмоций. — Ты зальешь весь пол.

Она встала, стараясь отряхнуться, и переступила порог. В прихожей пахло дождем и его одеколоном. Он захлопнул дверь, отрезая шум ливня.

— Иди в ванную. Вытрись, — он указал рукой вглубь коридора. — Ты выглядишь как утопленница.

— Я... я могу просто...

— Ванная. Сейчас, — его тон не оставлял пространства для споров. — Я не хочу, чтобы ты простудилась и не смогла закончить проект.

Она послушно побрела по указанному направлению, оставляя за собой мокрый след. Ванная комната была огромной, отделанной темным мрамором. Все блестело и выглядело стерильным. Она почувствовала себя еще более чужой и грязной в этом пространстве. Взгляд ее упала на большое зеркало. Ее каштановые волосы слиплись, по лицу стекали струйки воды, а старый свитер безобразно обвис. Рядом, на вешалке, висел темно-бордовый махровый халат. Он выглядел невероятно мягким и теплым.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Оденься, — его голос донесся из-за двери. — И выбрось эту рвань в корзину.

Она замерла. Надеть его халат? Это казалось слишком личным, почти интимным. Слишком большим вторжением.

— Я... я не могу...

— Это приказ, Мэтьюз. Ты дрожишь. И если ты заболеешь, это создаст мне неудобства.