Глава 4. Непрощенный обед
Атмосфера в классе перед презентацией была густой от ожидания. Все знали. Все шептались. Бенджамин Грейвз и Кассандра Мэтьюз. Нелепая, невозможная пара. Кассандра сидела за своей партой, стараясь дышать ровно, сжимая в руках распечатанные тезисы. Ее ладони были влажными. Она знала, на что пошла, изменив тот график. Это могло быть самоубийством. Или триумфом.
Бенджамин вошел в самый последний момент, как всегда. Он прошел на свое место сзади, не глядя ни на кого, в том числе на нее. На нем были черные джинсы и темная рубашка с расстегнутым воротником, выглядел он отстраненно и немного скучающе, будто все это было ему в тягость.
Миссис Эмброуз вызвала их к доске. Кассандра поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги. Бенджамин лениво последовал за ней. Он подключил планшет к проектору. На экране всплыл их безупречный макет.
— Проект по неевклидовой геометрии, — начал Бенджамин. Его голос был ровным, уверенным, без тени насмешки или скуки. Он говорил о сложных концепциях простыми, отточенными фразами, которые он, очевидно, заучил или придумал сам. Он вел презентацию так же безупречно, как и оформил ее — с холодной, неоспоримой эффективностью.
Кассандра слушала, и ее охватывало странное чувство нереальности. Он понимал. Он действительно вник в то, что она сделала. Он не просто зазубрил слова. Он схватил суть.
Настал ее черед. Она подошла ближе, чтобы объяснить расчеты. Ее голос сначала дрожал, но когда она погрузилась в формулы, мир сузился до знакомой территории логики и чисел. Она говорила о своих выводах, и в какой-то момент ее взгляд скользнул по лицам одноклассников — они были скучающими и непонимающими. И тогда она увидела его. Он смотрел на нее. Не на доску, не на экран. На нее. Его темные глаза были пристальными, анализирующими. В них не было насмешки. Был интерес.
И тогда она решилась.
— Однако стандартный подход имеет ограничения, — сказала она, и ее голос окреп. — Поэтому мы решили пойти дальше и применить принципы, выходящие за рамки школьной программы.
Она щелкнула слайдом. Тот самый измененный график. В классе повисла тишина.
— Это отсылка к теореме Громова о компактности, — продолжила она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она бросила взгляд на Бенджамина, ожидая увидеть гнев или замешательство.
Но он лишь слегка кивнул, как будто так и должно было быть, и подошел к доске.