Глава 7. Мальчик на фотографии
Неделя пролетела в странном, новом ритме. Они работали над проектом каждый день после уроков. В его доме. Теперь он не бросал ей свои вещи, а молча оставлял сложенные штаны и футболку на стуле в прихожей, будто это было само собой разумеющимся. Он больше не отпускал колкости о ее внешности или бедности. Его сарказм стал ровным, почти интеллектуальным — он бил точно в ее логические построения, а не в ее шрамы.
Он начал оставлять на столе еду. Не объедки, не то, что «все равно выбросить». Бутерброды, нарезанные аккуратными треугольниками. Свежие фрукты. Иногда кусок пирога, купленного в той самой кондитерской, мимо которой она всегда проходила, задерживая дыхание от соблазнительного запаха. Он делал это молча, не глядя на нее, будто это было невидимой частью ритуала. Как будто кормить ее стало такой же необходимостью, как дышать.
И Кассандра... ела. Медленно, преодолевая стыд, но ела. Ее тело, долгое время существовавшее в режиме выживания, начинало забывать о постоянном голоде. Щеки приобрели легкий румянец, дрожь в руках стала проходить. Она ловила на себе его взгляд — не оценивающий, а... проверяющий. Будто он следил за прогрессом некоего эксперимента.
Однажды вечером они сидели над финальной редакцией презентации. Солнце садилось, заливая гостиную оранжевым светом.
— Здесь, — он указал на слайд. — Ты слишком усложняешь. Нужно проще.
— Но это уберет глубину, — возразила она.
— Глубина не в сложности, а в ясности, — парировал он. Его взгляд был сосредоточен на экране. — Если они не поймут, вся твоя «глубина» будет бессмысленной.
Он был прав. Как всегда. Его ум, острый и практичный, стал для нее странным ориентиром. Она кивнула и начала упрощать формулировки.
Внезапно он откинулся на спинку стула и провел рукой по лицу. Выглядел он истощенным.
— Хватит на сегодня.
Она стала собирать вещи. За окном сгущались сумерки. Она встала и понесла свою пустую тарелку на кухню. Когда возвращалась, ее взгляд упал на небольшой серебряный рамке, стоявшую на полке у камина. Она никогда не обращала на нее внимания. Но сейчас, в косых лучах заката, она увидела, что это было фото.
На нем был мальчик. Лет девяти. С темными, как смоль, волосами и большими, слишком серьезными глазами. Он сидел на ступеньках парадной лестницы этого самого дома, обняв колени. И улыбался. Настоящей, детской, беззаботной улыбкой. Рядом с ним никого не было.