Глава 15. Немой диалог
Тишина в ее новой, казенной однушке на окраине города была иной. Не давящей, как в доме тети, и не гулкой, как в особняке Бенджамина. Она была... нейтральной. Пустой чашей, которую предстояло наполнить. Стены пахли свежей краской и одиночеством.
Совершеннолетие и выход из приюта случились стремительно, как грозовой фронт. Социальные службы, ведомые Ванды Смит, отработали как швейцарские часы. Квартира, крошечное пособие, место на вечерних курсах — все это было выдано ей с холодной, бюрократической эффективностью. Прощание с Ванды Смит было кратким и деловым, но в глазах женщины Кассандра прочла нечто, похожее на уважение. И предостережение.
Она не искала его. Не звонила, не писала. Она знала, что его номер, скорее всего, изменен, а письмо, даже если бы она его написала, он бы выбросил, не читая. Его жертва была тотальной. Он выстроил вокруг себя новую, еще более прочную стену, и на ее вершине вывесил знак: «Всё, во что ты верила, было ложью».
Первые дни ушли на обустройство. Она покупала самую дешевую мебель, посуду, простыни. Каждый потраченный рубль отдавался болью, но это была ее боль. Ее выбор. Ее свобода. По вечерам она ходила на курсы секретарей. Это было скучно, бесперспективно, но это был план. Крошечный, хрупкий, но ее собственный.
Однажды, в супермаркете, выбирая между пачкой самого дешевого риса и чуть более дорогой гречкой, она услышала за спиной знакомый голос. Резкий, насмешливый. Один из его приятелей.
— ...да он вообще стал затворником, чувак. На допинг подсел, по-моему. На турниках у себя в зале рвет жилы, как будто от себя убежать пытается.
Кассандра замерла, сжимая в руке пачку гречки. Сердце ушло в пятки.
— А та ботанка? Та, с которой он проект делал? — спросил другой голос.
— Кто ее знает. Съехала, наверное. Слухи же ходили, что ее тетка-психопатка чуть не прибила. После такого и не оправишься.
Они прошли дальше, не заметив ее. Она стояла, глядя на полку с крупами, но не видела их. Она видела его. Запертого в своем доме. Рвущего жилы на турнике. Убегающего от самого себя. Его план сработал. Он стал монстром в глазах всего мира. И в своих собственных.
Она положила гречку в корзину. Ее рука не дрожала.
Она не пошла к нему. Не вломилась в его дом с криками и упреками. Это было бы именно то, чего он от нее ожидал — истерика, подтверждающая его правоту. Нет.