Глава 14. Акт самоубийства
Письмо Бенджамина легло на стол Ванды Смит как приговор. Она прочитала его дважды, ее лицо оставалось каменным. Затем она вызвала Кассандру в свой кабинет.
Кассандра вошла, двигаясь осторожно, будто все еще боялась растянуть заживающие шрамы. Ее рука в гипсе казалась непомерно тяжелой. Но в глазах, тех самых больших голубых глазах, жила упрямая, неистребимая искра. Искра надежды.
— Садись, Кассандра, — Ирина Петровна указала на стул. Она не стала ходить вокруг да около. Она протянула ей письмо. — Это пришло сегодня утром. От Бенджамина Грейвза.
Кассандра взяла листы бумаги. Ее пальцы дрожали, но она старалась дышать ровно. Она начала читать. Сначала медленно, потом все быстрее, с жадным, почти болезненным вниманием, впиваясь в каждое слово, в каждый саркастический оборот, в каждую циничную фразу.
«...ваша наивная вера в то, что я мог испытывать что-то, кроме скуки, была забавным развлечением...»
«...наблюдать, как вы цепляетесь за каждую кроху внимания, было поистине увлекательно...»
«...жаль, что ваша тетя испортила финал моего маленького эксперимента...»
Она читала, и ее лицо медленно менялось. Надежда таяла, как лед под палящим солнцем, сменяясь бледным, леденящим ужасом. Потом ужас сменился чем-то иным. Не болью. Не слезами. Глубоким, всепоглощающим пониманием.
Она дочитала до конца и медленно опустила листы на колени. Она не плакала. Она смотрела куда-то в пространство перед собой, и ее взгляд был остекленевшим.
— Ну? — мягко спросила Ванда Смит. — Что ты скажешь?
Кассандра медленно подняла на нее глаза. И в них не было ни капли ожидаемого отчаяния. Лишь бесконечная, вселенская усталость и... ясность.
— Он врет, — тихо сказала она.
Ванда Смит подняла бровь.
— Кассандра, иногда трудно принять правду...
— Это не правда, — перебила ее Кассандра, и в ее голосе впервые прозвучала сталь. Та самая сталь, что позволила ей выжить все эти годы. — Это слишком... идеально. Слишком цинично. Слишком... спланировано. Он собрал в этом письме все самое ужасное, что только можно о себе подумать. Он... он поставил на себе крек. Сознательно.
Она посмотрела на социального работника, и ее глаза стали пронзительными.
— Он думает, что спасает меня. От себя. Он пытается оттолкнуть меня, чтобы я... чтобы я пошла к вам. Чтобы я приняла вашу помощь. Потому что сам он не верит, что может ее дать.