Глава 24. Первая нить
Кошмар начался, как всегда, с тишины. Белой, густой, давящей тишины камеры. Потом появлялся свет. Яркий, беспощадный, не дающий укрыться. И голоса. Спокойные, безразличные голоса, обсуждающие его как объект. «Показатели стабилизировались». «Эмоциональный фон подавлен». «Можно переходить к следующей фазе».
Бенджамин метнулся в постели, его тело напряглось в немом крике. Он не кричал вслух. Его горло сжималось, не выпуская ни звука, как тогда, под действием препаратов.
Кассандра проснулась мгновенно. Не от его движений — она уже привыкла к его беспокойному сну, — а от изменения в самом воздухе. От того, как его страх, густой и липкий, наполнял темноту.
Он лежал на спине, глаза широко открыты, уставленные в потолок, но невидящие. Дыхание было частым и поверхностным, на лбу выступил холодный пот. Он был там. В белой комнате.
Раньше она бы застыла в нерешительности, боясь нарушить хрупкие границы, что он выстроил. Но за месяц осады эти границы истончились, стали призрачными. Они были союзниками по несчастью, сокамерниками в этой комфортабельной тюрьме. И видя, как он тонет в своем частном аду, она не могла оставаться в стороне.
Она медленно, давая ему время отпрянуть, повернулась к нему. Он не реагировал. Она осторожно прикоснулась к его руке, лежавшей на одеяле.
— Бенджамин, — тихо позвала она.
Он вздрогнул всем телом, как от удара током. Его взгляд дико метнулся по комнате, пока не нашел ее лицо в полумраке. В его глазах был ужас и полное непонимание, где он.
— Ты здесь, — сказала она, не убирая руку. Ее пальцы лежали на его холодной коже. — Ты в безопасности. Это сон.
Он сглотнул, и его горло сработало с трудом. Он закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Его рука под ее пальцами дрожала.
— Они... — он попытался что-то сказать, но слова застряли.
— Я знаю, — прошептала она. — Я знаю.
Он не отталкивал ее. Он лежал с закрытыми глазами, и его дыхание постепенно выравнивалось, синхронизируясь с ее ровными, спокойными вдохами и выдохами. Дрожь в его руке понемногу стихла.
И тогда она сделала то, на что не решалась все эти недели. Она медленно провела ладонью по его волосам. Жест был неуверенным, почти неловким. Она не умела этого. Никто никогда не гладил ее по голове, чтобы утешить. Но она видела, как это делают в фильмах. И в нем, в этот момент, она видела не циничного Бенджамина Грейвза, а того самого испуганного мальчика с фотографии. Мальчика, которого никто не утешал.