Глава 2: «Обычный день»

Обычный день на Стене: бег, холод, еда, смех. И где-то между этим ты успеваешь не сойти с ума». Безымянный воин Алой стены.

Минует семь ночей, и тревожные воспоминания о той ночи начали постепенно стираться. Солдаты возвращались к привычной рутине — ежедневным тренировкам, ремонтам укреплений и долгим бдениям на стене.

Аргей и Эвал, хоть и были молоды, давно привыкли к суровой жизни стражей стены. Каждое утро начиналось с разминки:

По утрам на плац выводят только мужчин. Они сразу начинают бегать: круги по двору, по утоптанной земли. Торсы у всех голые, пар стоит стеной, дыхание срывается. Рубахи на плечах только у дежурных. В это же время девушки занимаются отдельно, их в утреннюю пробежку не включают.

Аргрей бежит в общем строю, держит ровный темп, не вырывается и не отстаёт. Считает круги и ступни впереди, чтобы не думать о лишнем.

Рядом пыхтит Эвал. На третьем круге он уже сипит:

— Ещё один и я сдохну, — выдавливает он, но всё равно не сбавляет шаг.

После короткого привала гонка продолжается уже в доспехах. Вверх по башенным лестницам, вниз, снова вверх. Камень под ногами сырой, железо давит на плечи, воздух в груди тяжелеет.

К полудню их отпускают. Командиры разбрасывает всех по работам.

— Лестница у южной ходит, — говорит он. — Аргрей, возьмёшь напарника.

Аргрей чуть кивает в сторону Эвала:

— Возьму.

Лестница у южной башни глухо поскрипывает. Крайние ступени шатаются, перила держатся на честном слове.

Аргрей и Эвал работают вдвоём.
Доски уже принесены, железо рядом, ведро с гвоздями стоит у стены.

Аргрей держит перекладину, прижимает её плечом к стойке.

— Держу, — говорит он. — Не води.

— Да не вожу, — бурчит Эвал и берёт молоток.

Он прижимает гвоздь, бьёт первый раз удар чистый, дерево принимает железо. Второй удар глубже. На третьем рука срывается, молоток летит мимо шляпки и врезается ему по пальцу.

Звук глухой.

Пауза на один вдох.

— Мать твою,сука — вылетает у Эвала. Он резко отдёргивает руку, сгибается, стискивает пальцы в кулак.

Палец быстро наливается красным, кожа белеет на костяшке.
Он подпрыгивает на месте, трясёт рукой, зубы сжаты.

— Жив, — спокойно говорит Аргрей, не отпуская перекладину. — Сам бил, сам и терпишь.

— Терплю, — шипит Эвал. — Но если я сегодня меч выроню, виновата будет эта лестница, а не я.

Он ещё раз трясёт кистью, затем почти с уважением косится на молоток:

— Дай его сюда... нет, забери лучше. Пока я вторую руку не украсил.

Аргрей забирает молоток, вгоняет гвоздь несколькими точными ударами. Доска садится, лестница перестаёт играть.