Глава 30: «Глотка стены»

Между залпами — момент тишины но почему-то все равно слышны —  стоны, крик, и страх.
Камень пылит, дрожит — тьма учится на глазах.
Мой приказ — не спасенье, мой приказ — это долг:
стойте плечом к плечу, держите линию,строй.
Если шагнёте назад — пусть это будет вдох:
чтобы снова врезаться в тьму и принять её счёт. Командир Алых Воинов Харис

Алден лежит на узкой койке, вбитой в каменный пол. Тело чужое, неподвижное; руки не слушаются, дыхание рвётся на короткие, болезненные глотки. Он не понимает, где очнулся и что с ним сделали.

В глазах — туман. Он моргает... и видит его.

На соседнем ложe — тот парень. Разбитый, переломанный, как выброшенная кукла. Череп расколот, засохшая кровь стягивает лицо бурой коркой. Полуприкрытые веки оставляют в щели пустоту — без человеческого отблеска. Его убили... за что? За обещанную силу? За дерзость, которой он не мог распорядиться?

Мысли рвутся, путаются, распадаются на осколки. Ответов нет — одна зияющая тишина.

И в этой тишине мёртвое тело начинает шевелиться.

Кости с хрустом входят в паз, стальные нитки невидимой воли тянут осколки к месту. Сводится скуловая дуга, поднимается щека, глаз возвращается в орбиту. Кровь пропадает, будто её выжгли холодным пламенем.

Алден захлёбывается воздухом. Пытается согнуть руку — пальцы неподвижны. Крик срывается в сухой, беспомощный хрип.

Он садится. Сначала рывком — потом встаёт на ноги. Движения резкие, механичные, как у марионетки на тугих нитях. Наклоняет голову набок и улыбается — слишком широко, слишком спокойно для того, кто только что лежал трупом.

— Спасибо, Алден, — произносит тихо, как будто доверяет тайну. Голос шершавый, без дыхания. — Спасибо, что принял мой дар.

Смысл ускользает. Ужас расширяет зрачки, а тело остаётся гвоздём прибитым к матрасу.

— Благодаря тебе я открыл портал, — продолжает Вэйл, шагая ближе; край плаща шуршит по камню, оставляя влажный след. — Чтобы разорвать створы, нужна ярость. Страх. Отчаяние воина Стены.

Он останавливается, заслоняя собой весь свет, оставляя лишь два холодных зрачка.

— И я нашёл это в тебе.

Алден хочет крикнуть «Нет!», хочет предупредить Хариса, Аргрея — хоть кого-нибудь. Хочет подняться. Ничего не подчиняется. Он остаётся пригвождённым к жёсткой ткани.

Улыбка на чужом лице расползается ещё шире, до безумной тишины в уголках рта. Вэйл выпрямляется, поворачивается к дверному проёму.

— Остальное уже не важно.