X

*

После разговора с Керком и звонка Кермену, Рейм, казалось, немного "оттаял". Или, скорее, сменил тактику. Его улыбка, та самая, хищная и почти пугающая, теперь стала появляться чаще, но уже с иной интонацией. Он больше не сидел мрачным демоном, готовым взорвать палату. Он стал... вежливым. Но его вежливость была не обычной, а такой, что за ней чувствовалась скрытая мощь.

Когда медсестра, та самая, что приносила ему телефон, снова вошла в палату, чтобы проверить капельницу, Рейм поднял на нее глаза. Взгляд был все еще пронзительным, но в нем появилось нечто вроде вызова, смешанного с легким, почти незримым азартом.

– Холодно, – произнес он, его голос был уже не таким хриплым, но все еще глубоким. Он не требовал, не приказывал – он констатировал факт, но таким тоном, что это звучало как невыполнимая просьба. – Дайте одеяло. Мне очень холодно.

Медсестра, поначалу напряженная, почувствовала небольшое облегчение. Холодно? Это было понятно. Нормальный, человеческий запрос. Но потом Рейм улыбнулся. Его губы растянулись в тонкой, чуть искривленной усмешке, и его глаза при этом будто обещали нечто...

– Смотрите, – проговорил он, чуть приподняв бледную, тонкую руку, лежащую на одеяле. – Я же не кусаюсь. Пока что. Просто замерз.

От этих слов, сказанных с такой игривой, но в то же время зловещей интонацией, у медсестры по спине пробежал холодок. "Пока что" – вот что прозвучало в ее голове. Он будто играл с ней, словно хищник с добычей, которая случайно оказалась рядом. Он был красив, как картинка, но эта красота была настолько опасной, что хотелось бежать.

Все же, Рейм произвел впечатление. Ему принесли теплое, мягкое одеяло, которое он тут же затянул повыше, закутываясь в него почти до подбородка. В этом одеяле он выглядел теперь еще более хрупким, но это была лишь видимость.

Его дни в больнице потекли в новом режиме. Теперь он не просто боролся с болью, но и активно манипулировал персоналом. Сначала он был зверем, которого боялись. Теперь он стал хищником, который играл. Он мог быть невероятно вежливым, сыпать изысканными фразами, за которыми чувствовалась скрытая ирония, или просто молча смотреть, вынуждая медсестер нервничать и выполнять его "просьбы" быстрее.

Он был как живой магнит, притягивающий и отталкивающий одновременно. Медсестры и интерны обсуждали его в каждом перерыве.

– Он попросил одеяло и так улыбнулся, – делилась одна. – Сказал "я не кусаюсь". Он что, думает, мы настолько глупые?