Консильери

Оглушительный выстрел наполнил воздух комнаты едким пороховым дымом.
—Мимо, — сказал тихий спокойный голос.
Дым начал рассеиваться, открывая взгляду мрачную серую комнатушку, судя по виду и состоянию, находившуюся в недостроенном здании. Кирпичные кривые стены, пустой проём окна, мусор на полу. Единственное, что выбивалось из обстановки, — это новая дверь и стол, судя по всему, не дешёвый. За столом, на удобном стуле, подперев рукой голову, сидел человек в дорогом костюме. Вид у него был скучающий и изящный.
—Ты так и не научился прилично стрелять, — сказал человек за столом, устремив пронзительный серый взгляд на человека, стоящего напротив. Как будто и не в него только что стреляли, промахнувшись на какой-нибудь дюйм.
Тот, к которому обращались, с животным ужасом смотрел на человека за столом. Ещё дымящееся оружие в его руках тряслось так, будто у бедняги приступ. Он что-то хрипел, не в силах вымолвить и слова.
Человеку за столом, казалось, было всё равно. Он равнодушно достал из кармана пачку сигарет, зубами выудил одну, зажёг и глубоко затянулся. Движением головы убирая с лица непослушный кудрявый локон. Он был молод. Лет двадцать пять. Вид уставший, тени под глазами, осунувшееся лицо. Он казался бледным; контраст создавали тёмные, каштановые кудри, непослушно падавшие на лицо. Взгляд холодный, серый, презрительно смотрел на человека с пистолетом в дрожащих руках. Это был мужчина лет тридцати. Дорогой, по всей видимости, костюм был грязным и местами рваным. Когда-то уложенные волосы торчали во все стороны и местами стали белыми от строительной пыли.
—Ты н-не посмеешь, — речь его была прерывистой, он затряс головой, заставив пыль с волос превратиться в небольшое облачко над головой. — Я, я. Тебе не позволит мой отец! — голос сорвался.
Человек за столом выдохнул дым и холодно,зловеще улыбнулся.
—Ваш отец, мистер Гилберт, сегодня утром покинул город, кажется, ему надоело спасать вашу задницу. Так что смиритесь с последствиями своей глупости.
Лицо мистера Гилберта побледнело.В глазах читалось неверие. Человек за столом пристально наблюдал за его эмоциями, с каким-то мрачным удовольствием наблюдая страх, отчаяние, злость, обиду сменяющие друг друга. Однако длилось это недолго. Выстрел, и мистер Гилберт рухнул в пыль, заливая пол кровью. Стрелял человек, всё это время стоявший в дверном проёме. В нём чувствовалась выправка бывшего военного. Чёрный костюм, строгий, как и выражение лица.
—Господин Винсент. Вас могли убить. — в голосе его не было переживания, только констатация факта.
—Спасибо, Альберт. — господина Винсента это, казалось, только забавляло. Он встал, поправляя манжеты. — Тут надо всё убрать.
Он перешагнул через лужу крови на полу и вышел из комнаты.
***
«Кассиан Винсент Альтеро Грей». Это имя возглавляло дело, которое тот самый Винсент держал в руках, сидя на заднем сиденье дорогой чёрной машины.
«Консильери семьи Альтеро и приёмный сын Альберто Альтеро»
Винсент пробежал взглядом по следующим строчкам. Ничего сверх того, что он позволил о себе узнать, тут не было, но взгляд его стал смертельно холодным. Он захлопнул дело и бросил его на диван, доставая сигарету и зажигая её. Затяжка успокоила, привела в порядок поднявшиеся из глубины ненужные чувства.
Серые дома за окном из городских превратились в пригородные,с кустами и лужайками в свете окон. Небольшой сквер из могучих старых деревьев, и вот за ними уже показался он. Величественный дом-усадьба, в котором издревле обитала семья Альтеро, кажущийся живым в вечернем свете фонарей.
Люди у железных ворот,у подъездной дорожки, в дверях почтительно приветствовали его наклоном головы. Он не обращал внимания. Сейчас уже почти полночь, а ему ещё нужно привести в порядок некоторые бумаги.
Кабинет встретил его привычной обстановкой. Кипой бумаг, запахом сигарет и кофе. Тут ему было спокойнее всего, тут он мог перестать держать лицо и спину. Дать усталости навалиться и придавить. Винсент не спал уже почти двое суток. Быть консильери — не простая и опасная задача.
Развалившись в кресле и закинув ноги на стол, он закурил, расслабляя уставшее тело и нервы. В дверь тихо постучали. Винсент нехотя промычал себе под нос:
—Войдите, — и уставился на кольца дыма под потолком.
Он не смотрел, кто зашёл, он знал, что это Мери, девушка из прислуги, принесла кофе в кофейнике и поставила на чайный столик.
С поклоном и пожеланием доброго вечера господину консильери, она вышла, закрыв за собой плотно дверь.
Кассиану не хотелось двигаться, но кофе ему хотелось больше. Поднявшись, он налил в чашку кофе, ещё горячий, поставил кофейник на стол и снова сел в кресло. Кофе обжигало горло, сигарета успокаивала. Веки начинали слипаться, но Кассиан не хотел спать. Закрыть глаза — значит снова погрузиться в прошлое, в образы, мучившие его, но бывшие его якорем.
Потушив окурок, Кассиан взялся за бумаги, но ничего не получалось. Он упорно вникал в буквы, составлял отчёты, подсчитывал расходы и планировал траты. Время тянулось медленно, кофе кончился, в пачке осталась всего одна сигарета.
Пошатываясь, Кассиан встал из-за стола, подошёл к небольшому диванчику в углу кабинета и с удовольствием свалился на него каменной статуей, чувствуя, как расслабляются уставшие мышцы. Веки слиплись. Сначала перед глазами стояла блаженная, всеобъемлющая темнота. Сколько она длилась, Кассиан не знал. Он таял в ней, как масло на сковородке. Затем пришли сны. Сначала просто картинки, как мутные кадры, вырезанные из фильма. Тёплый день, солнце, блики на воде. Небольшая прогулочная коляска, запряжённая гнедой лошадкой с белым пятнышком на лбу. Тряска на кривой дороге. Круп лошади, водящей острыми ушами. Рядом крепкое, надёжное плечо. Папа.
Светлая кухня. Мягкие, нежные руки. Полевые цветы. Запах аптечки и лечебной ромашки. Тарелка ароматного супа, такой могла готовить только она. Мама.
Девочка, лет двух, в жёлтом платьице, что-то сосредоточенно рисует пальцем на песке. Маленькие бровки насуплены. По пухлым щёчкам размазан песок. Опять она его ела.
Но что-то не так. Что-то страшное надвигается на них, заставляя сердце Кассиана сжиматься в тугой комок. Странный гул. Непонятный, с потрескиванием, нависает над их головами, встаёт за спиной, заглушая пение цикад, журчание воды, скрип коляски, фырканье лошади, мамин голос, скрип оконной рамы, невнятные разговоры сестрёнки. Что это? Это пламя. Это пожар. Это смерть. Это высокая стена огня, охватившая загородный домик. Чёрные тени людей вокруг. Пронзительный крик запертой внутри женщины. Затем пепелище. Догорающие сваи в грудах угля и горячего пепла. И мальчик. Маленький мальчик, зарывающий в него руки, кричащий и плачущий, зовущий тех, чьи обгорелые кости вот-вот найдёт. Вот они. Уже даже не тела. Сожранные огнём, в изъеденных сажей, чёрных ручьях мальчишки — его. Всё так же, не отрываясь, смотрящего, как огонь пожирает...
Кассиан резко проснулся. Опять, опять. Уткнувшись лицом в ладони, он попытался прогнать образы, за долгие годы он так и не смог к ним привыкнуть, и вот опять они не дают ему спать.
Потерев глаза, Кассиан поднялся с дивана. Достав из стола новую пачку сигарет. Делать ничего не хотелось. Быстрым взглядом окинув разбросанные бумаги, он сел в кресло и откинулся на спинку, глядя, как поднимаются к потолку облачка дыма.
Полседьмого. Воздух в кабинете стал сизым от дыма. Переполненная пепельница пускала к потолку тонкие струйки. Кассиан смотрел на них немигающим взглядом. Кошмар не отпускал его. Кассиан Грей всё так же сидит на стуле, запрокинув голову к тёмному потолку. От боли, пережитой когда-то, остались эти сны, ставшие его монстрами, вызывающими лишь сухую злобу и отчаяние. В дверь тихо постучали.
—Войдите. — он не узнал собственный голос.
Дверь приоткрылась, в проёме показалась девушка, красивая, немного смуглая, с мягкими каштановыми кудрями, одетая просто, по-домашнему. Лучия Альтеро, дочь Альберто Альтеро.
—Ужас, Кассиан, тут нечем дышать.
Она открыла окно, лёгкие шторы начал трепать утренний ветерок. Это она, Лучия, её Кассиан мог не боятся.
Лучия легко скользнула к нему мимо стола, склонилась над ним, положила изящную руку на лицо, заглянула в его холодные серые глаза, полные усталости, своими, тёплыми карими с золотыми искорками. Нежным движением убрала с его лба прядь. Наклонилась ещё ниже и с хитрой улыбкой поцеловала, как будто тёплый весенний ветер. Кассиан расслабился в её руках. Закрыл глаза, но перед ним снова встал догорающий дом и обжигающий пепел.
—Ты снова не спал ночью? — голос Лучии был мягким, как шум леса. — Так нельзя, ты же консильери мафии, Кас.
Она хитро улыбнулась.
—Если это снова кошмары, я могу спросить у нашего врача.
—Нет.
Кассиан, мягко отодвинув её руку, сел ровно и потер глаза.
—Спасибо, но не стоит, это скоро пройдёт. — он одобряюще ей улыбнулся.
—Это хорошо, — она скользнула к двери. — Тебе принести кофе?
Он тихо улыбнулся. Она улыбнулась ему в ответ и исчезла за дверью. Кассиан уставился на бардак, оставленный со вчера.
Нет,так дело не пойдёт, он совсем расклеился, нужно взять себя в руки.