Глава 7. «Мне не нужно твое сочувствие»

В причудливом прибрежном ресторане, что расположен на самом берегу моря, позади заведения, двое молодых людей заняли столик рядом с самой чистой, сверкающей морской водой. Дул легкий ветерок, несущий освежающий запах соли и заставляющий их волосы слегка развеваться. Пока один мужчина смотрел за пределы ресторана, другой тоже не мог оторвать взгляд... но смотрел он на раскрасневшиеся щеки смущенного парня.

— Хе-хе.

— Что? Где-то увидел что-то смешное?

— Ты смешной. Мы сидим здесь одни. Очевидно, я бы не стал смеяться над рыбой в море.

Тонграк сильно закусил нижнюю губу, чувствуя жжение и пристально посмотрел на дразнящего мужчину, сидевшего напротив него. Затем, задрав голову, он повернулся и устремился взглядом на море. Его щеки горели от смущения.

По правде говоря, он должен злиться.

Он чувствовал себя так, словно его обманула пара мошенников. Один насадил наживку, а другой дернул леску. И что ещё хуже, чем больше он слушал их разговор, тем больше понимал, что его перехитрили. Особенно после того, как этому парню, Палму, удалось получить деньги от Махасамута. Да, он должен злиться, но в глубине души он знал, что никто не заставлял его тратить деньги на эту вещь... и эта "вещь" была...

Молодой человек взглянул на человека перед ним, который в ответ поднял бровь.

Ну, южанин на самом деле был неплох. Нет, он был более чем хорош — это была лучшая сделка на свете.

Это не было преувеличением... Махасамут действительно был одним из сокровищ острова.

Тонграк почувствовал себя дураком при мысли об этом!

Он неоднократно утверждал, что ему это неинтересно, что он не будет покупать услуги этого парня и тем более не захочет его. И что теперь?

Чем больше Тонграк думал об этом, тем больше он чувствовал себя оторванным от моря.

«Я не хочу видеть лицо этого надоедливого человека.»

— Если тебе интересно...

— Мне не интересно.

Но когда южанин заговорил, своим глубоким посмеивающемся голосом, он — тотчас же возразил, подняв руку к подбородку и продолжил рассматривать рыбацкие лодки на противоположном берегу.

— Но я хочу тебе сказать.

— Я не хочу это слышать.

— Может, чуть-чуть послушаешь?

— Нет.

В ответ он услышал громкий смех мужчины, что сидел напротив него, так сильно желая огрызнуться: «Что такого смешного?», но Махасамут не поменял бы своего поведения, потому что он оставался собой, даже когда Тонграк показывал, как ему это отвратительно.

— Я говорю это на случай, если тебе от этого станет легче.

Махасамут ни слова не услышал, из того, что сказал Тонграк.

Поэтому Рак промолчал, показывая, что оглох и ничего от него не хочет. Но на самом деле он не сосредотачивался на том, куда смотрел. Его уши слышали всё, даже звук колокольчиков, висящих перед входной дверью в ресторан.

Затем глубокий голос, но теперь уже более мягкий, продолжил говорить:

— Я дал Палму деньги на рекламу своих услуг гостям, остановившимся на курорте.

— Я так и знал! Я расскажу менеджеру, что ты с этим ребенком зарабатываешь на жизнь за счет гостей...

— Но я попросил его продавать только программу дайвинга.

Усмешка Тонграка пропала и он быстро закрыл рот. Его взгляд встретился с веселым блеском в острых глазах. В этот момент Рак заметил дрожащие плечи, напряженного южанина, с подергивающимся уголком рта.

— Но... но...

— Ах-хах, я никогда не позволял ему продавать меня. Я себя не продаю, совсем.

— Но я слышал...

— Единственное что он говорил, что гордится мной.

—...

Тонграк потерял дар речи, глядя на человека, который мог говорить так бесстыдно. Кто еще осмелится сказать, что он настолько великолепен, что другие им гордятся?

Может ли это быть правдой? Но Махасамут был именно таким человеком, и он продолжил объяснения с совершенно непринужденным видом.

— Как, ты думаешь, программа из небольшого дайв-шопа будет включена в основные предложения туров, которые продает отель? Это не так просто, знаешь ли. Какой руководитель отеля стал бы слушать кого-то вроде меня? Сначала я нанимал местных ребят или просил друзей, работающих на курортах, передавать информацию от одного человека к другому. Я делал это годами, а в некоторых местах меня даже выгоняли. Но в последнее время, когда местные профессии приобрели большее значение, несколько курортов, включая тот, на котором ты остановился, начали оказывать поддержку местным жителям. Это и не только моя программа дайвинга. — Хотя Махасамут говорил небрежно, Рак предполагал, что в его словах есть нечто большее, чем он показывал.

Судя по лицу мужчины перед ним, Махасамуту, должно быть, чуть больше двадцати, но он говорил, что занимается этим уже много лет.

— А почему бы тебе не упомянуть, что ты руководитель местного досуга?

В этот момент сотрудница ресторана принесла первое блюдо, присоединившись к разговору, начатому с южанином:

— Понимаете, Мут здесь вроде как главный лидер. Поначалу его даже никто не слушал. Представляете? Просто глупый ребенок, говорящий, что мы должны поддерживать наше сообщество и помогать друг другу. Ну... все над ним просто смеялись. Но посмотрите на него сейчас, говорит по-английски, как профессионал. Даже те важные парни на курорте готовы с ним поговорить. Этот ресторан тоже у него в долгу. — с гордым видом сказала женщина, которая, судя по всему, была владелицей этого места.

Тонграку, с другой стороны, это было не особо интересно. Он просто слушал, потому что кто-то рассказывал эту историю.

— Чем я тебе помог, тетя?

— Эй, маленький засранец, разве это не потому, что ты приводишь туристов в мой ресторан? Как только люди узнали о нём - они начали приходить. — Эйнти ругала Махасамута, а затем заговорила с Тонграком: — Видите ли, Кхун, раньше это место было довольно пустым. Это было просто место для стоянки лодок. Но он привозил сюда туристов. Когда люди были голодны, и когда хотели вкусной еды, именно за счет этого мой ресторан и выжил. Поскольку теперь ресторан популярен, я могу себе позволить покупать рыбу у рыбаков по более высокой цене, выше рыночной, это своего рода помощь друг другу, как вы можете увидеть.

— Эти покупки и продажи — это все твои идеи, тетя. Когда я помогал с этим? Не взваливай это на меня.

— Я делаю тебе комплимент, а ты даже не хочешь этого слышать, да?

— Ха-ха, - здоровяк снова засмеялся, продолжая шуточную беседу с владелицей ресторана, отмахиваясь от любой похвалы, которую она пыталась ему воздать, пока женщина средних лет не убежала в раздражении, бормоча себе под нос...

— Этот маленький засранец...

— Почему всем нравится называть меня засранцем или маленьким засранцем? — спросил здоровяк со смехом.

Все это время Тонграк не мог оторвать глаз от южанина, не ощущая в громком смехе ничего, кроме честности, доброжелательности и, может быть, уважения, каким бы раздражающим он ни был. И все же он почувствовал искренность, которую редко чувствовал от других.

Махасамут выглядел таким сияющим, что он не мог... отвести взгляд.

И снова эти наглые глаза встретились с его глазами, улыбка появилась на губах, показывая такую искренность, что он не мог не... не почувствовать, как трепещет его сердце.

— Ты так смотришь на меня, уже влюбился в мою внешность?

Но все это прекратилось, когда Махасамут снова заговорил.

Вот и все.

Тонкие брови Тонграка резко нахмурились, губы сжались в тонкую линию, а глаза медового цвета снова начали светиться презрением.

— Ты это называешь красивым?

— Но я сокровище острова и это не изменить.

В этот момент Махасамут вернулся к той старой теме, отчего щеки Тонграка загорелись жаром.

Он хотел возразить, но не знал как, ведь Рак, уже нечаянно вкусил упомянутое «сокровище» в полной мере. Тонграк, который за последние несколько дней узнал, что он не мог словесно тягаться с этой задницей, вместо ответа решил отвернуться.

— Итак, судя по тому, что я услышал от Палма, было чепухой. Но теперь я действительно хочу знать, о чём тебе рассказал этот ребенок. — здоровяк наклонился ближе. — Что он тебе рассказал обо мне?

—...

Тонграк сильно стиснул зубы на нижней губе. Его глаза были прикованы к рыбацкой лодке, как будто это была самая интересная вещь в мире. Его руки были сжаты в кулаки, и он приказывал себе не встречаться взглядом с собеседником, даже случайно.

Нельзя этому южанину давать преимущество, а также нельзя вступать в словесную битву, которую как знал Рак, в конечном итоге проиграет. Несмотря на то, что ему было нелегко признать поражение, он не мог понять, как сдался этому человеку.

Он не мог просто сказать, что ему внушили идею, что этот парень был продуктом высшего качества, перед которым и женщины, и мужчины не могли устоять. Ему придется признать, что это было обманом потребителей. Затем Раку будет задан вопрос, в чем именно заключается обман. И он не сможет поспорить, потому что события прошлой ночи доказали, что это вовсе не преувеличение.

Так что... Тонграк, просто держи рот на замке.

— Хех.

Он действительно ненавидел смех этого человека.

Тонграк замер, когда здоровяк протянул руку и нежно погладил его нижнюю губу большим пальцем.

— Не кусайся, ладно? Разве это не причиняет боль?

Большой палец осторожно перемещался по его губе, до тех пор, пока Тонграк не ослабил нажим зубов, позволяя оставить на ней только большой палец Мута. Его глаза медового цвета встретились с напряженными.

— Не твое дело.

— Да, это не мое дело. Но когда ты кусаешь губы... я хочу тебя поцеловать.

—...

Их глаза встретились: южанин открыто показывал все свои желания, но Рак непреднамеренно колебался, отводя из-за этого взгляд.

Должно быть, он становится мягкотелым, позволяя морской атмосфере проникнуть в него. «Ни в коем случае я не дрожу в предвкушении.» — сказал себе Тонграк, возвращаясь взглядом на ту же рыбацкую лодку, но на этот раз внимание писателя было несколько напряженным, будто что-то вызвало его интерес.

— У этой лодки то же имя, что и у тебя. – произнес Рак.

Он хотел сменить тему, потому что не хотел совершать глупости, прямо здесь и прямо сейчас. То, что он хотел, было невозможно. Хотя ему претила эта мысль до того, что Рак даже поморщился. На рыбацкой лодке на которой он сосредоточил свое внимание, было написано «Махасамут», прямо на борту. Это показалось хорошей темой для смены разговора.

Это заставило Махасамута на мгновение взглянуть туда.

— Это лодка моего отца, — ответил здоровенный мужчина, протягивая руку, чтобы налить в миску Тонграка немного ароматного супа том-ям.

— Хм? — начало истории, которое Рак только что услышал, стало более интересным.

Тонграк ещё раз повернулся и посмотрел на лодку.

— Это же рыбацкая лодка, да?

— Да, это для рыбалки, но это лодка моего отца, а не моя.

—Это то же самое, разве нет?

— Не совсем, поскольку мой отец давно от меня отрекся.

Тонграк выглядел растерянным.

Сначала он подумал, что этот парень просто прикалывается и в любой момент скажет, что это просто лодка с таким же названием. Но по серьёзному взгляду он понял, что это не просто очередная его шутка.

Мужчина, который подал ему тарелку том-яма, продолжил свой рассказ.

— Сколько себя помню, я не ладил с отцом. Когда он выгнал меня из дома, я просто ушёл и больше не возвращался.

— Ты шутишь, да?

— Нет. Спроси любого здесь. Они знают.

Тонграк недоверчиво посмотрел на него.

— Кажется, мне тогда было пятнадцать.

— Сколько? Пятнадцать? Как ты выжил? — Тонграк, родившийся с серебряной ложкой во рту, не мог себе этого представить.

Он пожал плечами и даже засмеялся, в отличие от слушателя, который не понимал, почему ему так не по себе от жизни, которая действительно была не его. Возможно, это произошло потому, что людям не нравилось слышать тревожные или ужасные истории о других. Более того... Тонграк не знал, как реагировать.

Он не стал притворяться, что понимает то, чего на самом деле абсолютно не мог понять.

Его серьезная манера поведения, так отличавшаяся от его обычного гордого и красивого лица, побудила зрителя взять Тонграка за руку.

— Я теперь выгляжу жалким в твоих глазах? — это был вопрос, на который Тонграк не мог ответить, и он даже не отдернул руку. Он посмотрел на Махасамута, который подарил ему улыбку. — Если ты думаешь, что я жалок, то так и есть. А если нет, то нет. И... что я хочу тебе сказать... Я никогда не жалел себя, — сказал Махасамут, вложив ложку в мягкую ладонь, которая никогда не выполняла тяжелую работу. Здоровяк продолжал с очаровательной улыбкой придерживать руку писателя и чувствовал тепло, которое ему определенно нравилось.— А что насчет тебя? Ты думаешь, я жалок?

—...Нет. — Тонграк, возможно, не ответил сразу, но у него всё же нашелся ответ, который пришел в голову.

Махасамут вовсе не выглядел жалким.

Этот человек может быть просто мальчиком, который так разозлился на своего отца, что сбежал из дома, был вспыльчивым, отказывался возвращаться домой и имел гордость жить на свой собственный счет. Но мужчина, который сейчас предлагал ему ложку и улыбался, вовсе не был жалок. Напротив, Тонграк чувствовал силу, которой обладал этот человек.

Человек, который знал всех людей в своем районе.

Любимый человек общества.

Человек, который был гордостью всех.

Было ли в этом человеке что-нибудь жалкое?

В отличие от него, у которого не было ничего подобного из того, что было у Махасамута. Мужчина перед ним улыбнулся, а затем отпустил руку, после чего, как ни странно, всё ещё сохранялось тепло в том месте, где было соприкосновение.

— А ты, почему ты стал писателем?

Потому что он хотел сбежать...

Тонграк знал, что Махасамут пытается сменить тему, но этот вопрос неожиданно помог ему найти в голове ответ, который ему не совсем понравился. Это заставило его протянуть руку и пододвинуть тарелку с том ямом ближе. Зачерпнув суп ложкой, он медленно попробовал его, чтобы кончик языка почувствовал аромат, сладость, соленость, кислинку, а затем остроту, - сочетание, которое указывало на то, насколько вкусным был этот том ям из свежих морепродуктов, так же давая себе время подумать о ответ.

—Думаю, это весело.

—И всё?

— Да. Вначале.

—А сейчас?

Тонграк не совсем понимал, почему он хотел поделиться своими личными историями с человеком, которого знал всего несколько дней, но не мог остановиться. Он просто... возможно, хотел об этом поговорить.

Или, возможно, причина из-за этих глаз, которые смотрели на него.

— Иногда это расстраивает. Когда я начал писать, я просто хотел поделиться историями, которые мне нравились, с другими, чтобы они почувствовали то же самое. Но по мере того, как все больше людей читали мои работы, а я становился более известным, появились те, кто придирался ко всему.

— ...«Почему персонаж делает это? Это не логично». «Почему это не отражает реальное общество?» «Почему он не учит детей тому, что им следует или не следует делать?» Я действительно хочу спросить, писали ли эти люди когда-нибудь что-нибудь сами или внесли какой-либо вклад в жизнь общества. Нет, им просто нравится критиковать других. Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что писатель должен писать только для того, чтобы чему-то научить общество? Для меня, пока хотя бы одному человеку нравится то, что я пишу, этого достаточно, чтобы называться писателем.

Для него критика должна была быть конструктивной, а не просто поиском недостатков.

Он прислушивался к мнению других, но не к мнению тех, кто проводил дни в поисках недостатков. Иногда он задавался вопросом, неужели этим людям больше нечем заняться, потому что лично он не стал бы тратить свое время на оскорбления незнакомцев. Его дни стоили большего. Кроме того, если бы ему было что сказать кому-то, он бы сказал это в лицо, а не прятался за клавиатурой.

Тонграк вздохнул. Это даже не говоря о тех в социальных сетях, кто обвиняли его в том, что он слишком раздражает.

— Ты доволен тем, что делаешь?

Тонграк снова взял паузу, чтобы найти ответ на этот вопрос, от чего на его губах появилась улыбка.

— Если бы я не был доволен своей работой, не было бы больше писателя по имени Тонграк. —Тонграку нравилось ощущать, как вновь большая ладонь сжимает его собственную, прежде чем отпустить. Хотя это прикосновение не имело никакого сексуального значения, Тонграку понравилось тепло, оставшееся на его руке. — Жизнь устроена именно так, не правда ли?

Махасамут искренне улыбнулся.

Как ни странно, Тонграк почувствовал, что сегодня вечером он сможет написать предстоящую любовную сцену, которую он оставил нетронутой.

****

— Куда она делась?

Закончив трапезу, Тонграк подошел и заглянул в пруд, где он раньше видел рыбу, ожидая, пока Махасамут попрощается со стариком. Но сколько бы он ни ждал, странного вида рыба так и не всплыла на поверхность.

Вскоре после этого к нему присоединился Махасамут.

— Что ты ищешь?

— Рыба, которую я видел раньше. Она была огромной, — он показал руками размер.

Но более крупный мужчина только от души рассмеялся, заставив Тонграка нахмуриться в ответ.

— Ты видел, куда она пошла.

— Что? Куда?

— В том-ям, который ты только что ел.

—...

При этих словах глаза медового цвета Тонграка расширились до нереального размера. Он посмотрел на южанина, чтобы еще раз подтвердить, а Махасамут твердо кивнул в ответ, пытаясь подавить свой смех.

— Ты сказал, что она вкусная.

Вот он не мог не добавить еще одно предложение!

Закончив поддразнивание, Махасамут подошел к мотоциклу, оставив Тонграка с извиняющимся взглядом смотреть на клетку с рыбой.

Любовная сцена, которую он планировал написать... он боялся, что это будет скорее триллер.

***

...Рак, ты жесток...

...Рак, почему ты не отвечаешь на мои звонки?...

...Рак, перезвони мне...

...Твоя подруга меня дразнит...

...Хуже тебя - только Ви...

Тонграк только что вышел из ванной и начал сушить волосы, когда схватил телефон, чтобы проверить сообщения. Он не был слишком удивлен, увидев наводнение в чатах, поскольку отключил уведомления с момента прибытия на остров. Для него это была обычная практика, когда ему нужно было приехать в новое место и сосредоточиться на работе. Но что привлекло его внимание, так это плаксивое сообщение от его личной секретарши и его младшей ещё со школьных времен.

Человек, который прислал ему все отвратительные стикеры, имеющиеся на её устройстве.

Вместо того, чтобы перезвонить ей, Тонграк просто пожал плечами и решил позвонить кому-нибудь другому.

— Ви...

[Эй, сколько глав ты написал?]

— Ты мой редактор или что?

[Я спрашиваю от ее имени, очевидно. Наверное, она сейчас кричит и плачет. Господин Тонграк еще не прислал первоначальный вариант.]

Хотя голос на другом конце провода раздражал, Тонграк лишь усмехнулся, вытирая насухо волосы.

— Ты что, в таком стрессе, что придираешься к ребёнку?

[...] — На этот раз человек на другом конце провода замолчал, что вызвало широкую ухмылку Тонграка.

— Какие последние сплетни сейчас?

[...Они говорят, что я переспала с режиссёром, чтобы получить главную роль.]

Услышав это, Тонграк не смог удержаться от смеха, представляя свою лучшую подругу, несомненно, злящуюся и готовую кого-нибудь придушить.

Ви, известная в киноиндустрии как Виви Ворапафа, восходящая звезда с чередой успешных драм и нескончаемым потоком событий, была тем самым человеком, который, по слухам, обладал отвратительным характером, избалованным поведением и эгоцентричной натурой, что и приводило в ярость всех вокруг. Всё, что она делала, подвергалось тщательному анализу и легко становилось поводом для разговоров в городе. Она также была тем самым человеком, который был близким другом Тонграка со школы.

Они были настолько близки, потому что часто оказывались в похожих ситуациях, полностью понимая друг друга.

Он был писателем, она была актрисой, и фильм, прославивший Ви, был основан на рассказе, написанном Тонграком. Было время, когда, по слухам, она получила эту роль из-за своих отношений с Тонграком, в результате чего они встретились в баре, подняли бокалы и сделали селфи, чтобы показать этим сплетникам.

Если люди хотели так думать, они с удовольствием давали повод.

А Коннору вся эта ситуация показалась забавной, и она забавляла его несколько недель.

Потому что Тонграк был геем. Повторим! Он был геем!

Тонграк никогда не скрывал своих сексуальных предпочтений. Если кто-нибудь посещал бары, пабы или известные клубы, то часто видел его с мужчиной. Копнуть немного глубже, и все узнают правду, но, тем не менее, этот слух сумел создать проблемы для Ви. Вместо того, чтобы расстроиться, она нашла это забавным и даже раздувала пламя, создавая впечатление, будто между ними были настоящие отношения.

Ей нравилось быть такой саркастичной, поэтому пресса получила массу удовольствия от её историй.

На этот раз должно было быть точно так же, но в этот раз жертвой её перепадов настроения оказалась его близкая секретарша.

— Фрост, да?

[Ага.]

— Забавно. Я слышал, что он сейчас встречается с кем-то помоложе.

[Да, влюблен по уши. У него на съемочной площадке стажируется его маленький партнер, и каждый перерыв он исчезает вместе со стажером.] – со смехом рассказала Ви, заставив Тонграка вернуть разговор в нужное русло.

— Что ты сделала с Мук?

[Я ничего не делала.]

— Что ты с ней сделала, что она засылает мне такие стикеры?

Тонграк закатил глаза от смеха подруги, уже догадываясь, что будет дальше перед признанием.

[Я просто устала. Мне было лень вставать, поэтому я попросила её налить мне воды. Потом я проголодалась, но не хотела заказывать еду сама, поэтому попросила ее заняться этим. И я не спала, потому что мы снимали всю ночь фильм, поэтому я сказала ей, чтобы она немного прибралась. Всего пара корзин с бельем и несколько тарелок. Она тебе ныла?]

— Сомневаюсь, что это была всего лишь пара корзин и несколько блюд.

Он сразу понял, что у неё уже несколько недель царил беспорядок, и она позвала его секретаршу, чтобы подразнить ее, используя как средство от стресса.

[Ты меня так хорошо знаешь.]

Они были во многом похожи, за исключением того, что эта тактика не очень хорошо работала с местными жителями острова.

[Так ты звонишь, чтобы меня отругать?]

— Нет. Делай, что хочешь.

[Твоя секретарша, наверное, уже плачет.]

Тонграк засмеялся, представив, как Мук с надутыми щеками смотрит на него и говорит: «Рак, ты мне совсем не помогаешь. Ты всё ещё считаешь меня своей маленькой сестрой?»

Он усмехнулся, понимая, почему его подруге нравилось дразнить бедную девушку.

— Только не доводи ее до того, что она захочет уволиться.

[Правда, я забыла, что мой друг ничего не может делать без секретаря, у тебя с графиком была бы катастрофа... Скольких ты уже трахнул?]

Внезапно его близкая подруга сменила тему, побудив Тонграка просто закончить разговор...

— Я сейчас ложусь спать, пока.

Он положил трубку, не дождавшись ответа и ему было неловко признаться подруге, что... ответ был только — одного.

С момента прибытия сюда он занимался сексом только с одним человеком и не было никаких признаков что будет присутствовать второй человек.

Если на первом месте было качество, зачем искать количество?

— И почему я вообще должен оправдываться?

Зачем ему искать причину своего поступка?

Тонграк склонил голову, позволив полотенцу съехать с головы и прикрыть его сильно покрасневшие щеки.

***

Махасамут шел по бетонной дорожке, ведущей к морю, мимо ресторана, куда он ранее в этот же день пригласил Тонграка пообедать. Повернув пару раз, молодой человек переступил через деревянную доску, ведущую в один из деревянных домов, и отперев дверь, вошел в полуразрушенный деревянный дом.

В прошлом году Махасамут оставил небольшую комнату для хранения снаряжения для дайвинга, а второй этаж использовал как место для отдыха. Но несколько месяцев назад он согласился заняться бизнесом с другом-японцем.

Хоть он и называл его другом, этот мужчина был почти вдвое старше его. Они встретились, потому что последний каждый год приезжал сюда нырять, оставаясь на острове несколько месяцев. Их разговоры переросли в дружбу между поколениями и в прошлом году была упомянута идея открытия дайв-центра. Мут спросил, заинтересован ли он в сотрудничестве.

Денег у него, конечно, не было и он это ясно дал понять.

Возможно, японца привлекла его прямолинейность или что-то еще, но он согласился работать вместе. Друг сказал, чтобы он не беспокоился о финансах - японец будет финансировать бизнес, а Махасамут вносить свой вклад. Махасамуту потребовалось меньше дня, чтобы принять решение и

согласиться.

На протяжении всей своей жизни он усвоил, что возможности предоставляются нечасто, поэтому, хотя он и не знал, что ждет его в будущем - он был полон решимости использовать всё, что попадалось ему на пути.

Махасамут был жадным, и он хорошо это знал.

Теперь он переехал жить недалеко от деревни, потому что лодки и пристань были здесь. Но хоть это и называлось домом, оно ничем не отличалось от того места, куда Мут раньше просто приходил ночевать.

Внутри дома почти не было большой мебели. Кровать представляла собой просто матрас, поставленный в один угол. С другой стороны находился гардероб, в котором было всего несколько вещей, которые он регулярно носил и шкаф для хранения всего остального, тоже был почти пуст.

Махасамут положил ключи от мотоцикла на полку и пошёл в душ. Вскоре крупный молодой человек появился одетый только в свободные пижамные штаны, рукой он рассеянно потрепал свои влажные волосы. Затем он рухнул на матрас, схватив телефон и проверил сообщения.

Как и ожидалось, никаких сообщений от этого красавчика не последовало.

Но молодой человек уже знал об этом. Он только что открыл приложение для обмена сообщениями, чтобы отправить сообщение своему лучшему другу.

...Хом...

Он думал, что это нечто большее, когда он говорил о работе с Тонграком.

Его интуиция подсказывала ему, что что-то может быть.

...Ты не знаешь, есть ли у Кхуна Тонграка проблемы на работе?...

Отправив сообщение, он отбросил телефон в сторону, не ожидая немедленного ответа. Но как только он собирался поудобнее улечься...

Дзинь!

Он снова сгреб свой телефон.

...Я не уверен, но Коннор сказал, что насчет работы не стоит волноваться...

Это было достаточно интригующе, чтобы заставить большого парня сесть.

... Что ты имеешь в виду?...

Ему не пришлось долго ждать ответа.

...Коннор сказал, что Кхун Рак держит все под контролем...

...Но больше волнуют эмоциональные моменты...

...Я тоже не понял...

...Я уже спрашивал Коннора, но не получил ответа...

...Коннор сказал, что тебе придется разобраться в этом самому...

Махасамут быстро напечатал слова благодарности своему другу из Канады, прежде чем снова лечь, его мысли вновь сосредоточились на поразительно красивом лице, которое пленило его.

Он был зациклен не только на его лице. Всё в кхуне Тонграке вызывало у него интерес.

Он хотел знать всё — как бы выглядело его лицо, если бы он его обнял... как он отреагировал бы на поддразнивания, покраснел бы от приятных слов, стал бы он слушать его рассказы или как снова застать его врасплох, и почему... он заплакал?

Образ этого заплаканного лица всё ещё был в его памяти.

Обычные люди могли бы быть шокированы его внезапным исчезновением под водой, но они не стали бы так плакать. Что определенно усилило желание Мута узнать откуда слезы, особенно когда столько слез...

«Мне придется найти ответы самому.»

В конце концов Махасамут сказал себе именно это, хотя всё ещё мог видеть надменного писателя с покрасневшими щеками даже за закрытыми веками. Это заставило здоровяка непроизвольно улыбнуться.

Кажется, этой ночью ему будут сниться сладкие сны.