Глава 8. «Любовь обманчива»

Море было таким красивым, а вода настолько чистая, что можно было видеть плавающую рыбу.

Воздух был свеж и прозрачен, дул легкий ветерок.

Небольшие волны плескались о берег, образуя белую пену.

Все элементы идеально сочетались для отдыха на море.

Да, Тонграк приехал сюда отдыхать на море, поэтому было разумно предположить, что он должен быть в приподнятом настроении.

В то время как погода была идеальной для отплытия, южанин, одетый в шорты и темную майку, демонстрируя силу своих рук, тянул якорь лодки.

Но его действие было прервано мягкой белой ладонью, схватившей его за руку. Затем писатель с нахмуренным лицом, заставил его обернуться и встретиться с ним взглядом.

— Почему этот ребенок едет? - сказал Рак раздраженным тоном.

Красавчик явно был не в хорошем настроении.

— Пойдем нырять?

Когда Махасамут пригласил его вчера, Тонграк притворился незаинтересованным, едва сдерживая улыбку, хотя его глаза сверкали от волнения. Махасамут немного подразнил его, сказав, что во время отпуска нельзя просто оставаться в своей комнате. После нескольких жалоб на жару и пары вопросов о дайвинге он легко согласился поехать.

И... он рано проснулся, его даже не пришлось будить.

Обычно Махасамуту приходилось будить Тонграка в его комнате, но сегодня красавчик ушел завтракать без каких-либо уговоров. На лице его были модные солнечные очки, он потягивал кофе на пляже и Мут счел это зрелищем, которое нельзя было пропустить.

Любой, кто мог видеть, знал что Тонграк был очень взволнован, и...

Даже с надутыми губами он все равно выглядел очаровательно.

Махасамут тихо усмехнулся, наблюдая за красивым лицом с надутыми губами, его большими глазами и шеей, что была напряженна из-за гордо вздернутого подбородка. Его мягкая ладонь вцепилась в руку здоровяка, не желая отпускать. Но взгляд на другого человека, уже забравшегося на борт лодки, заставил южанина подавить смех.

— Привет, красивый Пи, я сегодня буду здесь с тобой, так что, пожалуйста, позаботься обо мне.

Причиной всего этого поведения, вероятно, был этот ребенок.

Юноша, который уже поднялся на борт, чтобы помочь с швартовкой, теперь махал рукой и ухмылялся, показывая все свои зубы «красивому Пи». Однако писатель, которого хвалили, только ещё больше нахмурился, с раздражением глядя на ребенка.

Кажется, он всё ещё был смущен из-за инцидента с сокровищем острова.

Здоровяк улыбнулся и взял нежную ладонь, мягко погладив её, словно пытаясь утешить.

— Когда я занимаюсь дайвингом, мне нужен помощник. Иначе кто будет следить за лодкой, когда я буду водить гостей по дну? — терпеливо объяснил глубоким голосом Мут, глядя в глаза, которые смягчились, но всё же ещё выражали недовольство.

— И почему это обязательно должен быть именно этот ребенок?

— Палм в основном работает со мной, но ему нравится подрабатывать и в баре по ночам. Обычно в сезон он всё время со мной.

Многие сотрудники уходили на другую работу в несезон, а затем возвращались к нему на работу во время туристического сезона.

Писатель начал расслабляться и Мут заметил это, поскольку хватка на руке ослабла.

Ему нравилось, когда сердце красавчика смягчалось.

Но прежде чем Тонграк отпустил его руку, Махасамут скользнул рукой между его пальцев и переплел их. Наклонившись, он прошептал другому парню на ухо:

— Или ты так сильно хочешь сделать со мной что-то такое, что не хочешь, чтобы Палм увидел? — ему понравилось, как отреагировал симпатичный парень с большими глазами, растерявшись и попытавшись стряхнуть его руку. Тонграк, казалось, хотел проклясть его вслух, но не смог, потому что ребенок подслушивал, и в результате он... закусил губу.

Это было так мило, что ему захотелось подразнить его ещё немного.

— На лодке тоже может быть интересно, но тебя укачивает, не так ли?

Удар!

Махасамут изобразил стон, когда его ударили в полную силу и охотно выпустил ладонь из своей руки. Он видел, как светлая кожа щек покраснела, а глаза слишком явно демонстрировали волнение, когда он упомянул «на лодке».

«Кто сказал, что писатель по имени Тонграк был сдержанным и достойным? Я видел только игривого, сексуального мужчину, жаждущего попробовать что-то новое.»

Махасамут мысленно записал идею «на лодке».

— Кого это волнует? — писатель что-то тихо пробормотал, что вновь позабавило Махасамута.

— Правда?

Наконец Махасамут перестал дразнить Тонграка и своей большой рукой погладил мягкую кожу его запястья.

Он увидел, как писатель слегка вздрогнул и растерянно принялся пересматривать план ныряния.

С того дня у них еще не было секса.

— Эй, ребята, вы не едете? Днем будет слишком жарко, понимаете, ведь?

«Или мне стоит сменить помощника?»

Мут едва заметно закатил глаза, когда Палм закричал, изображая полное непонимание, невинно хлопая глазами. Махасамуту пришлось отказаться от того, что он делал.

Вместо этого он бросил небольшой якорь в лодку с большей силой, чем необходимо, от чего Палм вздрогнул. Палм повернулся и посмотрел на него так, словно спрашивал: «Что я сделал не так?» Но Махасамут только покачал головой и вместо этого повернулся, чтобы помочь симпатичному писателю сесть в лодку.

Как только Тонграк оказался на борту, Махасамут залез следом.

— Сгоришь на солнце, — крикнул он Тонграку, который занял место в носовой части лодки.

— Не твое дело, — повернувшись чтобы ответить, грубо сказал писатель, после переместился немного в тень и начал наносить солнцезащитный крем на кожу.

Он подчеркнуто упрямился, но в конечном итоге уступил, что заставило Махасамута нежно улыбнуться. До такой степени это было непривычно, что даже Палм прошептал ему:

— Чему ты улыбаешься, Мут?

Бамс!

— О-ой, бро, это больно!

Махасамут отвесил подзатыльник Палму и, не обращая внимания на его жалобы, отправил его подтолкнуть лодку к точке, где можно было запустить двигатель. Всё это время Махасамут бросал взгляд на статного парня. Писатель сейчас был довольный и с расслабленным выражением лица, к нему вернулось хорошее настроение, что заставляло Мута также беспрерывно улыбаться.

Он предпочитал, чтобы Тонграк улыбался вот так.

Кошки были симпатичнее, когда они потягивались, а не когда шипели и поднимали в агрессии шерсть, но если бы вы спросили, мила ли эта шипящая иобиженная кошка, Махасамут всё равно ответил бы, что да.

***

— Вот твой спасательный жилет.

—...

Тонграк посмотрел на оранжевый светоотражающий спасательный жилет в руке Махасамута, затем в его темные глаза, отказываясь брать его до тех пор, пока ему практически не впихнули его в руки. Здоровяк, который, казалось, в последнее время разгадал Тонграка, улыбнулся и пошёл обратно, чтобы поговорить с Палмом. И совсем не заметил самодовольной улыбки на лице Тонграка, когда тот положил спасательный жилет обратно, надел ласты, трубку и затем...

— Эй!!

Даже несмотря на звук вплеска воды и пузырьков от первого погружения, что гулом звенели в ушах, Тонграк мог слышать громкий крик южанина и даже увидел, как Мут бросился к борту лодки, побуждая его подняться над водой и помахать рукой.

— Почему я должен тебя слушать? — Тонграк крикнул в ответ, прежде чем снова надеть трубку и погрузиться в подводный мир.

Прохладные объятия воды окутали его, освежив каждую клеточку его кожи успокаивающей прохладой. Внешние шумы исчезли, как будто он был отделен от другого мира. Он увидел энергичную рыбу, мелькающую среди кораллов, пробуждающую в нём старые ощущения.

Сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз нырял?

Ответ был - вероятно, годы.

Поначалу Тонграк только задавался вопросом, почему Коннор так увлечен морем, используя любую возможность нырнуть. В конце концов Тонграк прошёл курс глубоководного дайвинга, получил сертификат и присоединился к Коннору в нескольких погружениях. Находиться под водой было приятно, но он не был фанатиком этого, как его друг.

Идея частого ныряния была слишком сложной: страдала кожа, повреждались волосы, и в конце концов он прекратил это делать вовсе.

Тем не менее, возвращение к давно заброшенному занятию приносило иную радость.

Или, возможно, это произошло потому, что он так долго был окружен людьми, что забыл это успокаивает.

Никто не мог его беспокоить, никто не мог критиковать его действия, никто не мог указать на его ошибки.... В данный момент был только он, несколько единиц оборудования и красота перед ним.

«Может быть, я просто старею.»

Раньше ему нравилось находиться среди множества людей, чтобы скрыть своё одиночество. Он ненавидел оставаться один в своем большом, душном доме. Ему нравилось тусоваться с друзьями, и он искал всевозможных развлечений. Так продолжалось до тех пор, пока Тонграк, написав романы, не обнаружил, что ему действительно нравится быть одному, пусть и только во время работы. Когда он перестает писать, тишина подталкивает его к поискам кого-нибудь, кто мог бы скрасить его одиночество. Но эта поездка заставила его кое-что осознать... в одиночестве было определенное удовольствие.

Как и сейчас, он чувствовал себя спокойно.

Внезапно Тонграк перестал двигать ногами, позволяя своему телу плыть в море. Глядя на огромный, прекрасный мир перед собой, он почувствовал головокружительную пустоту. Что-то в его сердце громко забилось, как и каждый раз, когда шум вокруг него стихал и он вспомнил, почему перестал нырять.

Было слишком тихо. Слишком просторно. Это было...

Внезапно, он ощутил теплое прикосновение ладони, что схватила его за руку, выдернув из тишины обратно к звуку разбивающихся волн.

Он поднял лицо над водой.

— Не плыви туда. Тебя унесет течением.

Здоровяк перекрикивал шум волн, указывая в сторону другой своей большой рукой и говоря, что Тонграк отклоняется от безопасной зоны. Это заставило Рака быстро моргнуть под маской, глядя на очень серьезного Мута.

— В следующий раз, когда захочешь нырнуть под воду, сначала скажи мне. Понял?!

В нормальной ситуации он бы ответил: «А ты? В прошлый раз ты спрыгнул, не сказав ни слова, ха?» Но он продолжал молчать, просто наблюдая за мужчиной, который в следующие моменты смягчился и осторожно поправил ему трубку.

— Плыви за мной.

Это всё, что сказал Махасамут, прежде чем вставил трубку в рот и поплыл. Он повел Тонграка обратно в безопасную зону, не отпуская руки, словно боялся, что Рака снова унесет течением.

Как ни странно, когда его лицо погрузилось в воду, огромный подводный мир стал таким же безмолвным и просторным, как и всегда, но тепло, охватившее его ладонь, заставило Тонграка чувствовать себя менее испуганным, чем раньше.

Он не осмеливался ни с кем поделиться своим страхом, и эта паника исчезала полностью, когда кто-то находился рядом с ним.

****

Махасамут взял из холодильника бутылку воды и подошел к тому месту, где Рак был завернут в большое полотенце. Напряженные глаза, которые смотрели серьезно, когда он заметил, что Тонграк покидает безопасную зону, теперь выражали только привязанность к писателю. Тонграк хвастался, что умеет плавать в ластах и ​​что ему не нужен спасательный жилет, но теперь его сильно трясло, а у его ног образовалась лужа морской воды.

Он слышал от Коннора, что у Тонграка есть лицензия на глубоководное плавание, но это не значило, что он позволит кому-либо прыгнуть в воду, не сказав ни слова.

Но все же... он не мог злиться.

— Держи.

Писатель поднял голову. На его лице, на удивление, не было ни выражения плаксивости, ни раздраженности. Рак просто взял бутылку с водой и открыл её, прикладывая сразу к губам, что побудило Махасамута сесть рядом с ним.

— Ты ещё не устал?

— Да, я устал, — ответил Тонграк, затем повернулся и посмотрел на море. — Так спокойно и тихо, да?

— При таких громких волнах? Ты оглох? — он не мог удержаться от того, чтобы подразнить, ему нравилось, как красавчик ругал его в ответ. — Хорошо, я знаю, ты имеешь в виду под водой. Мне там нравится, а тебе?

Тонграк наслаждался тишиной под водой, тем, как его окутывали прохладные воды, и красотой, которую он хотел сохранить в памяти, но...

—...Слишком тихо.

Но затем южанин сделал паузу, вглядываясь в лицо, на котором на мгновение появился намек на одиночество, а после быстро исчез. Этого было достаточно, чтобы возбудить любопытство такого наблюдательного человека, как Махасамут. Однако вместо того, чтобы расспрашивать дальше, он решил рассмеяться.

— Ты хочешь, чтобы я спустился туда и раздражал тебя?

— Как ты можешь говорить под водой? Включи свой мозг.

Махасамуту понравилось то, как Тонграк ответил.

— Ты ведешь себя так, будто никогда не изучал подводные сигналы, — Махасамут взмахнул руками, а Тонграк просто отвернулся и пробормотал про себя.

— Я уже всё забыл.

— Хочешь, чтобы я снова тебя научил? Мои расценки разумны.

— Ты пронырливый.

— Да, я такой.

Здоровяк снова рассмеялся, глядя на него глазами медового цвета, а затем Тонграк, вновь побежденный, отвернулся.

Да, Махасамут был бесстыжий. Его не потрясло то, что его назвали пронырливым. Его не смущало даже то, что его называли назойливым.

Если бы он не был пронырливым, он бы не сидел здесь, заставляя Палма доставлять на борт ланч для симпатичного писателя, сидевшего рядом.

Махасамут не мог отрицать, что ему нравилось лицо этого человека.

Рак, вновь побежденный, сидел, обняв свои колени, отвернувшись от южанина и наклонив голову в сторону, показывая всем своим видом, что не хочет говорить.

Он никогда не понимал соседских детей, которые восторженно вопили от вида знаменитостей, называли мужчин такими красивыми и говорили что-то вроде: эти знаменитости-мужчины были их сыночками, хотя говорившие дети были явно моложе. Когда он спрашивал об этой несостыковке в их словах, они утверждали, что материнство — дело сердца, а не возраста, оставляя без слов даже такого разговорчивого человека, как он. Но теперь ему казалось, что он понял их чувства.

Мужчина перед ним был, несомненно, симпатичен, но в то же время невероятно красив и это было неожиданно. Человек, который казался темпераментным и эгоцентричным, внезапно обладал многими неожиданно привлекательными качествами.

Сначала он просто хотел, чтобы уровень гордыни Рака немного снизился, но теперь он хотел знать о нем всё, включая причину появления тех одиноких взглядов, когда он сидел один.

— Почему тебя зовут Махасамут? Это странное имя.

— А почему тебя зовут Тонграк? Это тоже довольно редкое имя.

Писатель, что продолжительное время молчал, спросил, здоровяк не смог удержаться и снова поддел его вопросом, заставив симпатичного парня обернуться и посмотреть на него раздраженным взглядом.

— Я первый спросил.

«Ну что ж, это првда.» — Махасамут ответил мысленно, затем подошел ближе к Тонграку и потянулся, чтобы смахнуть влажные волосы с его лица.

Ему понравилось, что тот не оттолкнул его руку. Его напряженный взгляд встретился с прекрасными глазами, требующими ответа, что заставило его слегка изменить тему.

— Может быть, потому что наши имена должны быть связаны.

— Ты провалил тайский язык или что? Нет ничего схожего в этих двух именах, — нахмурившись, возражал мистер Писатель, побуждая более крупного мужчину пригладить волосы и медленно подойти еще ближе, не спугнув его. Затем он указал на Тонграка.

— Ну, Тонграк означает неоспоримую любовь. — а затем он указал на себя. — Махасамут означает море.

ТонгракМахасамут означает неоспоримую любовь к морю.

Махасамут наблюдал, как бледные щеки, озябшие ранее от холода, начали краснеть от тепла, когда Тонграк, который утверждал, что владеет тайским языком лучше, чем такой южный парень, как он, медленно впитывал смысл сказанного.

Но Махасамут имел в виду слово «Тонграк» в форме глагола, что означало: «Тыдолжен любить Махасамута».

— Это чепуха, — раздался ясный дрожащий голос.

— Тонграк Махасамут означал неоспоримую любовь к морю... или, если быть точным, ко мне. — Муту пришлось ещё раз подчеркнуть, что он имел ввиду, не любовь к бескрайнему морю, что было перед ними, а именно, что здесь находится человек по имени Махасамут.

Он дразнил его, надеясь увидеть, как писатель закусит губу в знак поражения или зарычит в гневе на него за то, что он сейчас попытался превратиться из простого гида и временного партнера по постели в нечто большее. Он ожидал увидеть презрительный взгляд, что такой человек, как он, никогда не сможет стать любовником этого человека. Но нет...

— Знаешь ли ты, что любовь — это то, что мы просто придумываем в своей голове? — он оттолкнул его маленькой рукой, и встал, демонстрируя свою тонкую фигуру, категорически заявив: — Теперь я голоден.

С этими словами Тонграк быстро подошел к задней части лодки, где Палм раскладывал по тарелкам жареную курицу и рис.

— Давай, ешь это, пока ещё горячее. Эй, Рак, ты хочешь, чтобы у тебя на тарелке были свежие устрицы прямо из моря? Я нырну и принесу немного для тебя. Я тебе обещаю, свежее только, если есть их прямо в море! — Палм громко рассмеялся с кормы лодки, используя ту же фразу, что когда-то сказал Махасамут. Но на этот раз Тонграк никак не отреагировал, кроме как взял протянутую тарелку и спокойно сел, чтобы поесть.

Махасамут мог только наблюдать и ответ на его вопрос всё ещё звучал в его голове.

Это его вина, что он заставил Тонграка выглядеть так, будто тот вот-вот заплачет.

Он говорил, не думая.

****

Маленький мальчик цеплялся за надежду, что однажды эти глаза посмотрят на него, эти губы произнесут его имя, а эти руки тепло обнимут его. Он отчаянно надеялся получить любовь от этого человека, готовый на всё...

На что угодно...

Тонграк холодно посмотрел на последнее предложение, которое он оставил незаконченным. Он удалял и переписывал его много раз, но всё равно чувствовал, что это неправильно и не был уверен, было ли это недовольством сочетанием слов или непониманием прописанного чувства.

Писатель должен понимать эмоции каждого персонажа и знать, что ему нужно. Но Тонграк снова обнаружил, что застрял в той же проблеме, которую ему ещё предстояло решить.

Почему люди делали всё только для того, чтобы получить любовь одного человека?

— Это смешно.

Смешными были не действия его персонажей, а он сам. Как писатель, который умел составлять предложения и создавать целые рассказы, он не мог понять ни слова из того, что говорил Мут.

Тонграк Махасамут.

Почему он почувствовал себя потрясенным, просто соединив два имени вместе? Это была просто бессмысленная фраза. Почему из-за этого история, текущая в его голове, внезапно оборвалась?

Тонграк поднял руку, чтобы потереть глаза, отводя взгляд от экрана, и обнаружил... что пошел дождь.

«Сегодня вечером будет дождь. Не спи с включенным кондиционером в слишком холодную погоду».

Внезапно в его голове раздался глубокий голос южанина.

Парень поднялся, чтобы посмотреть в окно, и увидел, что к острову приближаются хмурые облака, что значило, что будет сильный ливень. Деревья раскачивались и гнулись под силой ветра, хотя ранее днем не было никаких признаков шторма, а прогноз погоды даже предсказывал ясное небо, даже на ночь.

Он снова подумал об этом здоровяке.

— Раздражает, — пробормотал Тонграк про себя, не зная, проклинает ли он себя или парня, который может предсказывать погоду.

РРРРРрррррррррррррр

Тонграк слегка вздрогнул, повернувшись на звук телефона. Лишь немногим людям было разрешено звонить ему, когда он перевел телефон в режим «Не беспокоить» и даже его личная секретарша не имела такой привилегии.

...Хван..

Имя, появившееся на экране, удивило Тонграка, но он сразу ответил.

— Привет?

[Где ты сейчас, Рак? Я пришла к тебе домой, и тебя нет.]

— Я нахожусь в отпуске, чтобы написать свой роман. А что?

Голос на другом конце провода принадлежал его единственной старшей сестре, и, если он не ошибался, тон её голоса звучал тревожно, создавая предчувствие, что что-то не так.

Хван на мгновение замолчала, а затем тихо спросила:

[Отец пытался связаться с тобой?]

—...

На этот раз замолчал Тонграк, крепче сжимая телефон.

Отец... одно слово, которое вызвало в нем бурю эмоций.

— Нет, он связался с тобой?

[Нет, но Мина сказала мне, что видела своего дедушку возле школы.]

Губы Тонграка сжались и побледнели, когда его сестра упомянула его единственную племянницу.

— Она могла ошибиться.

[Может ли это быть правдой, Рак? Отец же не пытался встретиться с Миной, не так ли? Зачем ему это делать? Почему он не связался ни со мной, ни с тобой? И если бы он действительно хотел встретиться с Миной, что мне делать?]

— Хван! Успокойся!

Когда его сестра начала изливать свои тревоги, Тонграк крикнул резким тоном, который заставил её замолчать. Он глубоко вздохнул, слишком хорошо понимая, как легко его сестра может завестись и что вопрос об их отце затронул не только Хван. Даже он, хоть и пытался быть опорой для своей сестры, испытывал тоже самое.

— Если папа свяжется с тобой, скажи ему, чтобы он позвонил мне. Если ему нужны деньги, просто скажи ему, чтобы он позвонил мне. Не позволяй ему связываться с Миной.

[Мне позвонить маме?]

— Ей будет не всё равно?

[...] — Тишина наступила сразу же, и, если он не ошибся... то сестра, сдерживает в этот момент слезы.

Тонграк грубо провел рукой по волосам и сказал более мягким голосом:

— Тебе не о чем беспокоиться. Если ты бессильна то, что насчет Мины? Скажи своей дочери, что, если она снова увидит дедушку, ей следует просто попытаться убежать. Не разрешай разговаривать с ним, просто пусть звонит мне или тебе, ладно?

[О-ох, окей.]

Он утешил сестру ещё несколькими словами, прежде чем повесить трубку.

— Ух, — вздохнул молодой человек, плюхнувшись на сиденье и крепко сжимая телефон в руках.

Если Махасамут был его слабостью, то слово «отец» было проблемой, с которой он и его сестра безуспешно сталкивались бесчисленное количество раз.

Единственное, что этот человек дал ему и сестре, — это их рождение, но того, что он требовал от их семьи, было чересчур, что Рак даже не хотел вспоминать. Их отец ничем не отличался от демона, который грыз их всю жизнь и как только получал то, что хотел, исчезал, только для того, чтобы вернуться и преследовать их снова и снова. Причём выбирая именно тот момент, когда они начали чувствовать, что могут жить нормальной жизнью.

Тонграк... Это имя показалось Махасамуту странным, но его происхождение было еще более странным.

Его мать назвала его так, потому что хотела, чтобы этот мужчина любил её, вплоть до того, что назвала своего ребенка Тонграком. Это было не просто желание быть любимой, а требование, что он должен любить её, и это разрушило их семью без возможности восстановления.

Тонграк ещё раз спросил себя, почему люди жаждут любви.

«Любовь – это всего лишь то, что мы придумываем в своей голове».

Тонграк вернулся к своему ноутбуку, взял телефон, чтобы отправить сообщение, а затем возобновил работу с застывшим выражением на лице.

Любовь в романах была гораздо прекраснее суровой реальности мира.

***

Шваааа, Шваааа..

Махасамут вбежал в дом и с грохотом захлопнул дверь. Его толстые руки взъерошили мокрые волосы и энергично встряхнули их, рассыпая капли воды по всему дому.

— Черт, как раз вовремя.

Речь шла не о том, чтобы забежать в дом и спрятаться от дождя, а о том, чтобы обезопасить все оборудование до того, как на остров обрушится шторм. Помимо него, другая команда везла туристов на другую сторону острова. Как только он высадил Кхуна Тонграка на курорте, он поспешил обратно, чтобы помочь сложить снаряжение и закрепить лодки.

Хотя его больше интересовали чужие чувства.

Махасамут грубо взъерошил ему волосы.

Образ писателя всё ещёжил в его памяти, как и слова, которые неожиданно задели его.

Не говоря уже о том, что Хом сказал ему ранее, что у этого человека были эмоциональные проблемы и сегодня Махасамут почувствовал на себе, что эти проблемы действительно существуют.

Динь!

Его внимание привлек звук уведомления на телефоне, и он взял его, чтобы проверить.

...Завтра я буду работать над романом, так что не приходи...

Махасамут глубоко вздохнул, бросил телефон на кровать и пошел в ванную.

Он только что сделал один шаг для сближения с Кхуном Тонграком, но затем Рак отступил на три шага от него.

Махасамут покачал головой и включил холодную воду, чтобы принять душ, перед ним все ещё стояло лицо писателя и он снова вздохнул. Он начал понимать, что на него это знакомство сильно повлияло. Не то чтобы он никогда не спал с гостем на курорте, но никогда он не был так обеспокоен, как в этот раз. Несмотря на то, что у него были и деньги, и секс, он все равно испытывал странное чувство беспокойства.

— Ой, да похрен. — пробормотал он про себя.

Пока он думал об этом, член начал возбуждаться, заставляя его захотеть проклясть себя. В конце концов, в его возрасте нормально быть с высоким либидо. Но Махасамут много работал, гоняясь за деньгами, чтобы наладить свою жизнь, почти никогда не думая о сексуальных желаниях. Все встречи, что были в постели, произошли лишь потому, что они были ему предложены. Ему даже не нужно было заботиться о себе.

Но за последнюю неделю ему несколько раз приходилось освобождаться самому из-за этого красавчика.

Южанин нова вздохнул, прежде чем взять свой член в руку и закрыть глаза. Он думал о мягких щеках, к которым он хотел прижаться губами, о гладкой шее, по которой он хотел провести языком, о мягком теле, которое поддавалось его прикосновениям, об отзывчивой фигуре и сексуальных стонах, которые всё ещё звучали в его ушах.

Чёрт...

Большая рука двигалась всё сильнее и быстрее, пот выступил на его лице и сразу же смылся холодной водой.

«— Мут, поторопись...— Трахни меня.»

Он стиснул зубы. Его лицо было напряженным и возбужденным, на шее стали проглядывать выпуклые кровеносные сосуды. Его рука задвигалась быстрее, а затем он спустил капли белой жидкости в ладонь.

Махасамут посмотрел на свой член и закрыл глаза.

Он кончил.

Он... был зависим от Кхуна Тонграка.