Глава 12. «Не по плану? Тогда придумай новый план.»
— Попробуй попросить меня.
Тонграк не понимал ни себя, ни того, почему он произнес эту фразу. Но как только он услышал эти слова... Ты можешь остаться еще немного? ...его сердце колотилось так бешено, что он боялся, что южанин может это услышать. Он колебался, хотя и не должен был этого делать. Он чувствовал то, чего не должен был, потому что ему наконец пора ехать домой, к друзьям, к огням и цветам, которые он любил. Ему не нужно было оставаться на острове, где было только море и этот человек. Но почему-то... взглянув на лицо Мута, он спросил себя: «На что он надеялся?»
Молодой писатель плотно поджал губы, ему не нравилось побежденное поведение Махасамута.
Не то чтобы он хорошо знал этого парня. Они не знали друг друга и двух недель. Но глядя в эти уверенные, смелые и наглые глаза, которые никогда не боялись последствий, теперь отстранялся от него, заявляя, что это была шутка, над которой можно смеяться, он хотел сказать:
«Просто попроси. Попроси меня, могу ли я остаться.»
— Я действительно могу это сделать?
«Почему ты не можешь?» — Тонграку хотелось прокричать этот вопрос. У этого человека хватило смелости ворваться в его комнату, взять его ключ-карту, бросить его в лодку, посадить на мотоцикл, посадить(!) на грузовой байк и даже заставить его плакать. Человек, который приглашал его на общественные мероприятия, заниматься дайвингом, наблюдать за звездами, делать так много всего. Но почему он не мог попросить его остаться?
— Попробуй попросить меня.
Он всегда был таким смелым и дерзким, так почему бы ему не использовать свою молодость как предлог, чтобы спросить старшего по возрасту, например его?
Тонграк почувствовал раздражение, глядя на молчаливого южанина.
Он был нетерпелив.
— Если ты попросишь, я могу просто сдаться, — Тонграк поймал себя на том, что всё еще побуждает Махасамута заговорить.
Потому что у него не было других причин, чтобы дольше оставаться на острове.
Мысли двух мужчин, направленные в противоположные стороны, наполняли старый дом тишиной. Тонграк посмотрел в эти глубокие глаза взволнованным взглядом.
«Ты не собираешься спрашивать, да?»
Неужели момент, с которым он никогда раньше в жизни не сталкивался, вот-вот пропадет?
Тонграк плотно поджал губы. Внезапно ему напомнили о его расписании. Если бы он отказался выступить на книжном мероприятии и попросил, что будет предоставлять рукопись всякий раз, когда она будет закончена вне срока. Если бы он сказал Хаймук сообщить всем издателям, что у него нет новых свободных мест в расписании. Если ему не придется появляться на каких-либо кастингах, чтобы повысить свой рейтинг в писательской деятельности, сможет ли он найти предлог, чтобы снова посетить этот остров?
Или ему придется дождаться возвращения Хома из Канады, а затем сказать, что он хочет побывать на море недалеко от его дома?
Молодой писатель все обдумывал в голове, не понимая, почему он чувствует такую срочность в размышлениях.
Но прежде, чем он успел что-либо решить, теплая рука коснулась его шеи и погладила плечо.
— Ты сказал мне попробовать попросить, не так ли?
—...Да.
«Давай, попроси.»
Тонграк посмотрел в глаза игривому мужчине, который теперь казался серьезным и суровым.
— Я знаю, что просьба к кому-то о чем-нибудь обычно сопровождается обменом, а я уже давно не просил никого о чем-то бесплатно. Мне нечего тебе предложить...
— Мне ничего не нужно. — сказал Тонграк и замолчал, когда длинные пальцы коснулись его опухших красных губ, что не отошли от поцелуев и Махасамут продолжил:
— Я даже ничего не прошу у своих родителей, поэтому хочу, чтобы ты знал, что не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Потому что, если я попрошу, а ты мне откажешь, я могу никогда больше не решиться, — серьезно сказал Махасамут, а затем его большая рука потянула руку Тонграка к себе, прижимая к щеке.
Южанин, который заставлял Тонграка чувствовать, что он может сделать что угодно, потерся щекой о руку Тонграка, его наглые глаза смотрели, умоляя.
— Не мог бы ты пока не возвращаться в Бангкок?
—...
— Я не буду тебя дразнить.
—...
— Я не буду беспокоить тебя, когда ты работаешь.
—...
— Я не буду будить тебя утром и оставлять неудовлетворенным.
—...
— Я сделаю всё, как ты говоришь.
—...
Махасамут поднял руку Тонграка, чтобы поцеловать её.
— Останься со мной.
Тук-тук. Тук-тук.
Тонграк не был уверен, чье это сердцебиение, поскольку они были слишком близко друг к другу. Рука, прикоснувшаяся к его щеке, могла прочувствовать бешеный пульс, потому что в это время его сердце трепетало яростно, как маленькая лодка во время шторма. Всё его тело дрожало от этих слов, от этого взгляда, но Тонграк не мог отвести взгляд.
— Нет.
Тонграк посмотрел в тускнеющие глаза и на руку, ослабившую хватку, прежде чем продолжить.
— Если ты меня не дразнишь, то это не ты. Когда бы я вставал на работу, если бы ты меня не будил? Ты бы ничем не отличался от ручной собаки, если бы делал всё, что я говорю. Махасамут достаточно смелый, чтобы вступать в спор со мной, достаточно храбрый, чтобы взять меня в этот обшарпанный дом с такой узкой кроватью и сделать так, что я отдался тебе. Я никогда не говорил, что тебе нужно быть хорошим.
Он наблюдал, как улыбка вернулась к Махасамуту, ему нравилось, как широко может ухмыляться этот сумасшедший парень, но затем он поднял подбородок и сказал высокомерным тоном:
— Это потому, что ты умолял, поэтому я привел тебя сюда.
Тонграк чуть не вскрикнул, когда его внезапно крепко обняли. Ему хотелось отругать: «И так жарко. Почему ты обнимаешь меня прямо сейчас?» Но пульс сердца возле его уха заставил его проглотить слова обратно.
«Почему я должен подчиняться этому придурку? Блин.»
Тонграк надулся, слушая глубокий смех.
— Кто здесь настоящий сумасшедший? Тебе нравится, когда тебя дразнят, но ты не признаешь этого.
— Кто кого называет сумасшедшим?! — Тонграк отстранился и посмотрел на него.
Глаза медового цвета расширились, когда его поцеловали... он всё ещё смотрел на человека, искренне смеющегося от удовлетворения.
— После этого, если я буду относиться к тебе грубее, не вини меня.
Тонграку хотелось поспорить, но, если бы он это сделал, и этот парень перестал бы быть с ним грубым, он бы растерялся, не так ли? Поэтому он молчал, даже позволил утащить себя и лечь в обнимку на узкой кровати. Несмотря на жару и пот, пропитавшие их, и то, что в помещении был только один вентилятор на весь дом, Тонграк остался лежать.
Только потому, что он устал, вот почему.
— Эй, Махасамут! — внезапно Тонграк нарушил тишину.
— Да?
— Продолжай свой рассказ. — южанин вопросительно приподнял бровь, и Тонграк продолжил. — О твоем отце.
Он просто чувствовал, что Махасамут не закончил рассказывать свою историю, вот и всё.
Вопрос заставил здоровяка замереть. Затем он поднял руку и подпер ее под голову. Другая рука, на которой лежал Тонграк, тоже была поднята обернутая вокруг плеча писателя.
— Как я уже говорил тебе, я слишком люблю море и слишком сильно не согласен с точкой зрения отца, — Махасамут посмотрел на старый деревянный потолок. — С детства мой отец часто брал меня с собой на лодку ловить рыбу. Мне это нравилось, и я не придавал этому особого значения, потому что профессия моего отца поддерживала всю нашу семью. Но чем больше времени я проводил на лодке, тем больше я видел то, что можно назвать... беспечностью, — его глубокий голос на мгновение замолчал, прежде чем продолжить. — Моего отца не волновало, умрет ли рыба. Его не волновало, что случилось с морем. Когда рыба ничего не стоила, мой отец выбрасывал её обратно в море, позволяя ей плавать и гнить. Я терпеть не мог, когда он бросал пойманных в рыболовные сети черепах обратно, не срезая сети и не вытаскивая крючки изо рта. Я сказал отцу помочь им, потому что сети врезались им в ноги и мешали им плавать. Всё, что мой отец отвечал, что это пустая трата времени.
Махасамут рассмеялся, хотя его глаза были такими неподвижными, что это пугало.
—...Мы поссорились. Он отругал меня, сказав: «Ты думаешь, что ты такой образованный, да? Это потому, что я делаю это, чтобы у тебя и твоего брата была еда. Если ты так сильно хочешь помочь этим чертовым существам, то сначала помоги себе. Не возвращайся и не ешь за моим столом». Это то, что он сказал.
Махасамут крепко сжал кулак, вспоминая, что потом сделал с ним отец... отец бросил его в море.
Его отец, вероятно, думал, что он попросит о помощи, но команда его отца не выдержала и помогла тощему мальчику вернуться на лодку. Когда он вернулся домой, его отец продолжал критиковать его за то, что он сказал: «Если ты так сильно хочешь помочь этим чертовым созданиям, сначала попробуй помочь себе». На что он ответил: «Хорошо, я так и сделаю».
Вот и всё. Его отец был так зол, что прогнал его, как бездомную собаку.
С того дня он больше не возвращался домой.
Те, кто знал эту историю, сказали, что он был слишком горд. Он просто хотел быть лучше своего отца, и чтобы тот извинился перед ним. Но он не вернется, пока не докажет, что он тот человек, что может делать больше, чем просто заботиться о себе и окружающих.
—...Моя мать никогда не имела права голоса и в конце концов в пятнадцать лет я оказался бездомным. Мой младший брат, который всегда слушался нашего отца, уже уехал в университет. Думаю, мой отец хотел, чтобы я увидел, насколько разным может быть наше будущее... Это почти вся моя история, — заключил Махасамут, затем повернулся и посмотрел Тонграку в глаза.
Его пальцы нежно коснулись уголка глаза Тонграка.
— Тебе меня жаль? — спросил он.
— Что, если я скажу, что мне тебя жаль? — тихо ответил Тонграк.
Тонграк не знал, что ответить. Он не стал бы притворяться, что понимает то, чего не понимал и, хотя история этого человека заставила его задуматься, они с ним не были похожими.
Тонграк также не знал, что лучше: иметь отца, с которым можно спорить, или же отца, который только вымогает деньги.
Часть его разума боялась, что этому человеку станет плохо.
«Да и вообще, почему меня это должно волновать?» - то и дело задавался он вопросом.
Но...
— Это хорошо, пожалей меня ещё больше. Так ты полюбишь меня, — весело сказал человек, вспоминавший о прошлом, заставив Тонграка усмехнуться.
— Что в тебе такого привлекательного? — он часто забывал, что этот парень моложе его.
Когда он закончил говорить, кончики пальцев южанина, коснувшиеся уголка его глаза, спустились к его щеке и закончились в уголке рта, его темные глаза пристально смотрели... завораживающе.
— Спасибо, — сказал Махасамут, заставив Тонграка нахмуриться.
— Чем я заслужил твою благодарность?
— За то, что выслушал мою историю.
Тонграк замолчал, потому что, если бы это была чья-то история, он бы отказался и сказал, что не хочет слушать. Но он был здесь, так долго внимательно слушая. Глядя в эти глубокие глаза, он внезапно почувствовал желание утешить.
— Тогда обмен?
— Обмен чем?
— Ты расскажете мне свою историю, а я расскажу тебе свою.
Тонграк перевернулся и лег на грудь Махасамута, позволяя мужчине гладить его талию и спину.
— Ну давай, расскажи мне.
— У меня есть секрет. Хочешь знать, в чём он?
Писатель посмотрел на южанина и тот кивнул. С озорной улыбкой кончики пальцев игриво скользнули по груди, а затем он приблизился к уху и прошептал:
— Я не могу писать, пока не займусь сексом.
—...!!!
Молодой писатель взглянул в эти наглые глаза, неожиданно увеличившиеся в размерах, и расхохотался. Ему показалось забавным недоверчивое выражение лица этого сумасшедшего, и теперь он понял, почему Махасамуту так нравилось его дразнить. Увидев такой взгляд, он не смог удержаться от смеха, заставив Мута нахмуриться и спрятать лицо в изгибе шеи, заставив Рака отшатнуться, чтобы избежать ощущение щекотки.
— Ты меня обманываешь?
— Ха-ха, я серьезно. Подожди, это щекотно. — Тонграк продолжал смеяться на Махасамуте, хотя чувствовал, как большие руки крепко сжАли его округлый зад.
— Ха-ха, я действительно не могу писать любовные сцены, если у меня не было секса. Я не могу писать сладкие сцены, если у меня нет секса; я просто не понимаю любви. Это тоже считается любовью, не так ли? Или нет? — Тонграк объяснил со смехом, прежде чем его голос превратился в задыхающийся стон, когда длинные пальцы дразняще вернулись, чтобы играть между ягодиц.
Ему так нравилось... когда эти пальцы проникали внутрь, покидали его, а потом снова входили в него.
— Так это значит, что ты меня любишь, правильно?
— О-ох, — Тонграк не подтвердил это устно, но застонал в ответ на безжалостные дразнящие пальцы.
— Потому что ты занимаешься со мной любовью.
Тонграк коснулся щеки Махасамута, шепча ему в губы.
— Я не знаю.
Он улыбнулся, затем дразняще поцеловал в эти провокационные губы и дрожащим голосом простонал, когда Махасамут сильнее задвигал рукой. Влажные звуки снова наполнили комнату.
И да, Тонграк говорил правду.
Он раскрывал Махасамуту тайну, которую знали лишь несколько человек в мире.
— Я серьезно, ах!
Затем воздух наполнился звуком шлепков скользкой кожи, стонами и тяжелым дыханием смешиваясь со сладкими криками, обмен оргазмами был достаточно громким, чтобы полностью заглушить старый вентилятор. То, что они делали, было настолько бешенным, что под ними был слышен скрип дерева и Тонграк даже в какой-то момент начал бояться, что дом может рухнуть.
Он никогда раньше никому не подчинялся подобным образом.
А если это была любовь?
Ну, это не так. Он был просто увлечен этим новым человеком, вот и всё.
Он был настолько очарован, что захотел остаться здесь ещё немного, надеясь облегчить силу этого увлечения...
...
..
.
[Ни за что!!!]
— Но...
[Нет значит нет! Было бы лучше, если бы ты вернулся сегодня!]
— Подожди минуту...
[Рак, послушай меня - у тебя завтра встреча!]
Тонграку пришлось держать телефон подальше от уха, когда он стоял на глубоководном пирсе с двумя большими чемоданами, его красивое лицо было омрачено раздражением, потому что его секретарь не слушала ни слова, которое он сказал. Каждый раз, когда он пытался заговорить, Мук прерывала его, серьезным тоном настаивая на том, что сегодня вечером ему придется вернуться в Бангкок, несмотря ни на что и не пропустить завтрашнюю встречу.
Встреча, о которой он уже забыл.
Тонграк повернулся и посмотрел на южанина, стоящего немного в стороне от фургона с рекламной надписью кетчуп.
Ох, стоп! Это пикап!
Как только он проснулся утром, Тонграк позвонил своему секретарю, чтобы продлить дату отъезда и перенести своё возвращение на частном катере, который он забронировал. Но вместо этого он был оглушен пронзительным голосом со слезами на глазах, говорящим: «Это невозможно. Ни за что, Рак. Ты должен собрать свои вещи прямо сейчас и сесть на лодку».
Итак, у него не было другого выбора, кроме как проглотить свою гордость и рассказать об этом южанину, который умолял его остаться две ночи подряд.
Да, это приносило удовлетворение, но Тонграк нарушал своё обещание, что ему совсем не нравилось.
Голова Тонграка кружилась, пытаясь понять, что делать. Должен ли он оправдываться по поводу работы и рукописи или заявлять, что все лодки затонули?
Но его секретарша была непреклонна, настаивая на том, что она уже поговорила с владельцем лодки, а Махасамут ничего не сказал, кроме того, что он пойдет за машиной, пока Тонграк упаковывался.
Он думал, что это будет грузовой байк, но у этого парня был пикап!
«О, я использую его, чтобы буксировать лодку».
Мут почувствовал себя виноватым, глядя на Тонграка, который сразу же выпалил вопрос:
«Почему ты тогда повез меня на грузовом байке?»
Но когда он увидел легкую улыбку засранца, он не смог продолжать свою тираду. Он просто молча сидел в пикапе, пока в назначенное время они не добрались до пристани.
Та самая лодка, которая привезла его, уже приближалась, пока он слушал свою секретаршу по телефону.
[Рак, ты сегодня вернешься, да? Завтра у вас будет встреча с агентством, занимающимся твоими международными правами на твои книги. Они планировали полететь в Таиланд с прошлого месяца. Ты сам сказал им, что справишься. Ты не можешь просто так меня бросить. И еще... ты же не забыл, что они только что продали права на перевод своей работы на японский и испанский языки? И они собираются обсудить вьетнамскую сделку, с тем чтобы превратить твой роман в веб-сериал. Тебе надо быть здесь, Рак. Я умоляю тебя, пожалуйста.]
Тонграк прислушался к рыдающему голосу своей секретарши, которая, вероятно, билась головой о стол во время разговора, прежде чем испустить глубокий вздох.
— Достаточно просто появиться, верно?
— Ты лучший, Рак.
— Да, да, пока.
— Ты собираешься сесть на лодку? Я подожду, чтобы забрать тебя в...
Бип.... Бип..Бип.. (Звуковой сигнал.)
Тонграк не стал слушать остальную часть нытья, поэтому немедленно прервал звонок и повернулся лицом к наблюдавшему за ним человеку.
Человек, который вышел вперед и спросил с улыбкой:
— Ты ничего не забыл, не так ли?
Почему он сделал такое лицо?
Какое было у него лицо? Самый обычное, совершенно нормальное. Молодой писатель нахмурился, глядя на человека, который недавно умолял его не уезжать. Но посмотрите на его лицо сейчас.
Кроме обычной улыбки и того же взгляда, не было и намека на сожаление!
Тонграк закусил губу до боли.
«Если ему всё равно, то почему меня это должно волновать?» — эта мысль заставила его снова взять в руки мобильный телефон, открыть банковское приложение и просто перевести чертовы деньги.
Динь!
Он наблюдал, как Махасамут поднял телефон, чтобы проверить сумму.
— За твои услуги.
Видите? Он говорил это раньше. Между ними был только секс.
А сам получатель широко улыбнулся, благодарно склонив голову.
— Спасибо, что воспользовались моими услугами. Выплатив столь щедрые чаевые, не стесняйтесь обращаться ко мне снова.
«Именно так всё и было.» — Тонграк подумал про себя, подтверждая свою правоту. Он заплатил, а Махасамут продал свои услуги. Это была честная сделка с самого начала. И не то, чтобы он не делал этого раньше... но он никогда не чувствовал себя таким опустошенным.
«Черт возьми, Рак.»
— Вероятно, я больше никогда не ступлю на этот остров, — заявил молодой человек, высоко подняв подбородок.
— Правильно, тебя заставили приехать сюда. Я до сих пор помню тот первый день, когда ты посмотрел на меня свысока.
Большая рука легла на шею Тонграка, заставив молодого человека вздрогнуть и увернуться, но теплое прикосновение задержалось на его коже. Его глаза расширились, когда он посмотрел на мужчину перед ним, который беззаботно рассмеялся.
— Не будь таким высокомерным, а то у тебя заболит шея. Я волнуюсь за тебя.
— Почему ты беспокоишься обо мне? Беспокойся о себе.
— И не забудь позавтракать, иначе заработаешь язву желудка.
— Ты теперь врач? Я сам могу пойти к врачу.
— И не засиживайся допоздна. Ты старый и твое лицо начнет покрываться от этого морщинами.
— Махасамут!
— Да, Кхун Тонграк?
Тонграк с раздражением посмотрел в темные глаза. Несмотря ни на что, мужчина всё ещё оставался засранцем, что вынуждало его отвернуться.
— Я возвращаюсь сейчас.
— Давай, я понесу за тебя твои сумки. Они стоят сотни тысяч каждая, — шутливо сказал Махасамут. затем поднял две большие сумки и отдал их к членам экипажа, перепрыгнувшим на мостик корабля.
Тонграк наблюдал за движениями мужчины, отмахиваясь от всех тревожащих чувств.
Почему ему казалось, что пустота в его груди расширяется?
«Возвращайся к работе, Рак.»
Тонграк глубоко вздохнул и прошел мимо Махасамута к лодке, собираясь пройти мимо, но...
Мут, своей большой рукой схватил его ладонь, и Тонграк повернулся, посмотрев ему в глаза.
— Кхун Тонграк.
— Что еще? — грубо спросил он, глядя на человека, который снова ему улыбнулся.
— Тонграк... Махасамут. — Махасамут говорил искренне, и их глаза встретились... на мгновение дольше, чем положено. — Я не забуду о нас.
Через мгновение большая рука отпустила его, и он попрощался.
— Береги себя.
Махасамут отступил назад и Тонграк уже собирался сесть в лодку, но его руки слегка дрожали. В его голове пронеслись воспоминания о времени, проведенном со странным человеком.
«Почему тебя зовут Махасамут? Это странно».
«А почему тебя зовут Тонграк? Это тоже довольно редко».
«Я первый спросил.»
«Может быть, потому, что наши имена должны быть связаны».
«Ты провалил тайский язык или что-то в этом роде? Эти два имени совершенно не похожи друг на друга».
«Ну, Тонграк означает неоспоримую любовь. Махасамут означает море».
«Это чепуха.»
Он помнил даже острые глаза человека, который сказал ему:
«Тонграк Махасамут означал неоспоримую любовь к океану... или, если быть точным, ко мне».
Внезапное тепло в шее, как будто там до сих пор покоилась большая рука, заставило его замедлить шаг. Тонграк до того резко бросился к южанину, что стоял рядом с пикапом, что никто не успел отреагировать. В конечном итоге он добрался до него, задыхаясь.
Затем Тонграк дернул Махасамута за воротник рубашки.
— Сколько?
— Прошу прощения?
Не обращая внимания на растерянное выражение лица собеседника, Тонграк продолжил:
— Я спросил тебя, сколько?!
Махасамут сделал паузу, затем улыбнулся приятным тоном:
— Ты уже знаешь цену частного курса дайвинга. Я беру обычную цену.
— Не про это! — голос Тонграка стал суровым, когда он притянул Махасамута ближе. Его вопрос теперь был пронизан серьезным намерением:
— Я спрашиваю, сколько понадобится, чтобы поехать со мной в Бангкок.
—...!!
Он увидел, как наглые глаза Махасамута расширились от удивления, которое быстро сменилось серьезным взглядом. Большие руки крепко сжали воротник его рубашки.
— Ты в этом уверен?
— Просто скажи мне, сколько, — настаивал Тонграк, его глаза отражали серьезность его намерений.
И это вызвало широкую улыбку на лице Махасамута.
Именно эту улыбку Рак хотел видеть.
Затем он произнес слова, которые понимали только они:
— Я не дешевка, ты это знаешь.
Но это заставило Тонграка улыбнуться, потому что его ответ был...
— Деньги не проблема.
Теперь Махасамут громко рассмеялся:
— Я верю, что действительно не проблема, — сказал здоровяк, отнимая руку от воротника, чтобы крепко поцеловать.
Тонграк широко ухмыльнулся, уверенный в своем решении, и готов был поспорить, что все в Бангкоке будут удивлены, увидев, что он привезет с собой сувенир – крупного южанина.
О, но он упомянул, что это его собственный сувенир?
В конце концов, Махасамут был лучшее, что есть на этом острове.
Тонграк засмеялся, подталкивая и таща Махасамута на борт лодки. Мут последовал за ним, не говоря даже о времени, чтобы собрать вещи.
Молодой писатель по-прежнему настаивал, что это не любовь. Это было просто для личного удовольствия. А если бы кто-то мог себе это позволить, были бы в этом какие-то проблемы? Кто мог бы сказать что-нибудь об этом, особенно если он решил привести мужчину домой?
Ведь... парень всё равно продал услугу. Верно?