Глава 5. Сны о минувшем
Город Сепанти, поместье Карнс.
Квини Карнс стояла посреди холла, созерцая висевшее перед ней полотно.
То был единственный сохранившийся портрет «святого Саларала». Точнее, его искусная копия.
Подлинник был совсем крошечным, не больше обычного дневника, и под строжайшей охраной покоился в подземном хранилище. Едва заполучив оригинал, род Карнсов заказал мастеру огромную репродукцию, которую и водрузили в самом центре парадной залы.
Минуло триста с лишним лет, и теперь все вокруг свято верили, что эта подделка и есть истинный облик героя.
Запечатленный на картине святой Саларал обладал золотыми кудрями и синими глазами; его черты были безупречно красивы, однако лицо казалось пустой маской. Он сидел на невзрачном деревянном стуле, устремив неподвижный взгляд куда-то за пределы рамы, словно томился в ожидании.
Редко встречались столь причудливые портреты: обычно главные герои полотен с улыбкой взирали на зрителя.
Квини не жаловала эту картину, ей всегда чудилось, будто она не завершена. Саларал на ней выглядел холодным и опустошенным, хотя гости фамильного замка неизменно толковали это выражение как «милосердие» или «смирение».
— Квини, — голос, прозвучавший за спиной, прервал ее раздумья.
Девушка обернулась, и копна вьющихся черных волос рассыпалась по ее плечам:
— Брат.
— Что собираешься делать? — с усмешкой спросил вошедший. — Наш маленький безумец, кажется, уцелел. Дом в Серкл-Тауне выгорел дотла, никто не видел, как он уходил, однако на его кристалле состояния нет ни единой трещинки.
— Дед ясно дал понять: тот, кто первым прикончит его, получит и его долю наследства. Неужели тебя это совсем не прельщает?
— Мне это не интересно, — холодно отозвалась Квини.
Род Карнсов был весьма плодовит, и в нынешнем поколении насчитывалось аж восемь наследников. Квини была седьмой по старшинству, а Кендрик Карнс — самым младшим, на два года младше нее.
Прежде они не раз пытались наставить его на путь истинный, но, к несчастью, Кендрик оказался редкостным фанатиком. Пока он был мал, старшие тешили себя иллюзиями и лишь сослали его на окраину земель. Теперь мальчишке скоро исполнится двадцать один, но он не только не остепенился, а стал еще более свирепым.
Что ж, теперь старшим в семье пришлось выбирать между «честью рода» и «Кендриком Карнсом».
— Моего наследства мне с лихвой хватит на безбедную жизнь до самой смерти, мне не нужно больше, — сказала Квини. — А вот Кендрик... Он слишком красиво ушел, наверняка у него есть сообщники.
Она сделала паузу, и ее тон стал многозначительным.