Глава 56. Доверие?
От лица Летти:
Мрачная бездна погреба осталась позади, но её липкий смрад и жуткие образы словно впитались в одежду, кожу, саму душу. Когда дверь распахнулась и мы, наконец, вырвались из этого кошмара, страх, острый и парализующий, отступил. В моих руках у был Эмиль — маленький, бледный, но живой.
Но облегчение было коротким и тут же сменилось невыносимым, физическим отвращением. Дом, который еще несколько часов назад казался уютным убежищем, теперь выглядел как декорация для невообразимого зла. Каждый уголок, каждый предмет здесь был осквернен, пропитан смрадом тлеющего мяса и детских страданий. Обманчивый уют сменился осознанием, что это место было лишь фасадом, скрывающим бездну.
Оставаться здесь было не просто опасно, а невозможно.
Питер, будучи самым старшим из всех, взял ответственность, чтобы привести в себя всех остальных, после увиденного, и принять решения что делать дальше.
— Здесь оставаться не вариант. Думаю это единогласно, — он провел свой серьезный взгляд, в которых все еще витало чувство отвращения.
— И, думаю, уснуть после такого...вряд ли кто сможет. — Добавила Люси, также держа под руку Августа, будто боясь что если его отпустит — её унесут в тот мерзкий погреб ужасов.
— Тогда, — вдруг вклинилась Сьюзен, делая шаг вперед, — нужно выжать из этого дома всё что есть: еду, одежду, инструменты и медикаменты. Всё что будет полезно.
Никто не стал спорить, когда Питер лишь одобрительно кивнул сестре, поблагодарив её. По предложению Сьюзен, ребята быстро и решительно разделились, устремившись в разные части дома. Каждый лихорадочно искал что-то чистое и полезное, стараясь при этом избегать взгляда на предметы, напоминающие о недавнем кошмаре. В этот момент, она бросила на меня обеспокоенный взгляд, а затем ниже — на спящего Эмиля в моих руках. Она протянула руки, предлагая облегчить мою ношу, и взять без сознательного Эмиля к себе. Я инстинктивно прижала светлую макушку к себе, и нервно помотала головой.
— Всё в порядке, — почти шепотом пробормотала я, — я справлюсь.
С этими словами, я, следуя за остальными, пошла в сторону пустой комнаты. Эмиль, невесомый, как перышко, но тяжелый от пережитого, безвольно лежал у меня на руках. Комната была холодной и безжизненной, но чистой от прямых следов ужаса, витавшего внизу. Я осторожно опустила мальчика на жесткую кровать, накрыв его каким-то пыльным одеялом, и тут же бросилась к старому комоду.