26. Сын.

— Что происходит? — шиплю я и хватаю брата, которого замечаю даже в темноте. — Ты натворил опять что-то?
— Да, — соглашается брат. — Ты же помнишь, какой завтра день?
— Ага, первое апреля, никому не верят, — хихикнув, откашливаюсь. — И что?
— Совсем ничего не помнишь? — я качаю головой, хотя даже не знаю, видит ли меня этот дедок со своим плохим зрением. — А еще говоришь, что я старый. Завтра днюха у Джоша.
— Нет, — тут же отвечаю. — Во-первых, завтра школа, решение проблемы с твоей баб... — мне затыкают рот. По-любому Пэйтон.
— С кем?
— С матерью вашей, — отвечает за меня Пэйтон, а потом, щипает за бок, как бы говоря, чтобы я молча насчет Райли.
— Ванесса, — слышу укоризненный тон Дилана. — С матерью я разберусь сам. Не лезь, ладно?
— Хорошо, — пищу в ответ.

Затем, свет вновь везде включается, и Дилан, с улыбкой до ушей, прощается с нами.

— Я пошел спать, — целует меня в щеку. — Я купил то, что ты хотела подарить Джошу, лежит в твоей спальне. — я киваю и брат, пожимая руку Пэю, уходит. Потом, прямо на лестнице оборачивается. — Несс, не выгоняй его , лады? Можешь постелить даже на полу.

Я хмыкаю и отвечаю «хорошо». Слышу топот и хлопок дверью.
Дилан всегда ложится спать рано, часов в восемь - десять, если нет всяких вечеринок, в качестве дня рождения или любого другого праздника. Он считает, что ночами совсем нечем заняться, да и он, несмотря на возраст, после полуночи становится нюней, как в подростковом возрасте.

Однажды, года три назад, он остался посмотреть со мной мелодраму. Сначала блевал, а часа в три ночи , может, в четыре, плакал вместе со мной, из-за смерти главного героя. Сериал закончился плохо.
Потом он целовал меня в лоб, крепко обнимал, говорил как сильно любит. Даже стих, помню, написал. А в пять часов утра, за час до подъема матери, достал гитару и обещал сыграть мне песню о великой братской любви. Еле уговорила его тогда пойти спать. Мама бы устроила нам такую взбучку..

— Он что, серьезно? — улыбается Пэйтон. — Надо признаться, что братец твой изменился хорошо, после нашей «дружбы».
— Вы же перестали дружить из-за девушки?
— Нет, Ванесса, не из-за девушки и даже не из-за ссоры, — я хмурюсь. — Мы выросли и поняли, что у нас разные взгляды на жизнь. Ему хотелось личной жизни, мне хотелось откатать новую тачку. Ему хотелось детей, счастливого брака и теплые отношения с матерью, а мне.. — в глаза в одно мгновение отразилась боль. — Впрочем, не важно.
— Я хотела бы услышать, — неосознанно хватаю его за руку, как бы давая понять, что рядом. Обычно, такой жест означает поддержку. И в данном случае ничего не поменялось.
— Ванесс, — он мягко отстраняется. — Довольно личное, я бы не хотел доверить все это едва знакомому человеку.
— С незнакомцами проще, — пожимаю плечами, зажигаю лампу и выключаю свет. — Ты можешь рассказать им абсолютно все, а они, в свою очередь, даже если и расскажут твою заветную тайну, то ты об этом не узнаешь, — подмигиваю Пэйтону, когда вижу нерешимость на его лице. — Во всяком случае,  у меня к тебе такие же теплые, — показываю кавычки. — Чувства, как у тебя ко мне. Думаю, тут без вопросов.

Он медлит, но не собирается никуда уходить. По крайней мере, сейчас. Хмурится, думает, трет подбородок, облизывает губы.
Я успеваю убрать со стола хлеб, колбасу, сыр и неиспользованное мною молоко, по местам. А затем слышу шум. Оборачиваюсь. Пэйтон размял шею, снял кофту, оставшись в одной футболке (непонятно зачем ему кофта, ведь на улице довольно тепло). И уселся поудобнее.

— Я очень не хотел тебя нагружать или что-то такое рассказывать, — он приподнимает левую бровь. — но ты сама решила. Поэтому начну с краткого объяснения.
— Надеюсь, ты сейчас не скажешь, что Райли Хубатка, твоя сестра. Пусть сводная даже, я клянусь, выгоню тебя из дома, — он не выдерживает и начинает хохотать. Я сама улыбаюсь сижу.
— Нет, — наигранно вытирает слезы. — Но история в какой-то степени связна с ней.
— Вали отсюда, — шучу. Хотя сама про себя понимаю, что если там и правда что-то связанное с Райли, то я просто использую эту информацию против нее. Пэйтон на мои высказывания реагирует легкой улыбкой, а потом продолжает свою речь.
— У меня и правда есть сестра, — затем, когда я уже готова начать шутить, он поднимает к верху палец. — Но не Райли. Мою сестру зовут - Фэйт. Она младше меня примерно на четыре года.
— Ого, — я присаживаюсь. — Кажется, ходила информация, что у Кристиана Мурмаера есть только один сын.
— Кристиан - мой отчим, — хрипит Пэй. — Но он отказался от Фэйт, когда та принесла ребенка в шестнадцать лет.

Я раскрываю в изумлении глаза и рот, только если второе могу прикрыть как-то рукой, то глаза никак. Такого я уж точно не ожидала.

— Что? — хмурюсь, надеясь, что все, ранее сказанное, шутка.
— Фэйт почти два года как мать, — я киваю, довольно одобрительно, хотя сама противник.
— Она..? — не могу выдавить из себя все слова, которые хочу. Потому что больше будет похоже на осуждение и неуважение.
— Нет, ее не изнасиловали, и да, все это было по обоюдному согласию. Но.. — я опять хмурюсь, когда пэйтон мнется. — Она родила ребенка... — затем Пэйт закрывает глаза и трет их пальцами. — Сука, послушай, — он открывает глаза и смотрит на меня с мольбой в глазах. — Как только я скажу, не ори , не кричи, не вопи и даже не визжи. Никому говорить об этом нельзя. — Я киваю. — Дэйв, сын Дилана.

У меня в душе что-то обрывается. Что-то трескается и падает. Наверное, мое сердце.

Я тетя. Стала ей в пятнадцать лет. И об этом совершенно не знала. Даже не думала о таком. Неужели.. брат изменял Райли? Или между ними никогда ничего серьезного не было?