Глава 20

Девушка сидела в главном зале, в тишине, которую нарушал только лёгкий шелест бумаги. В её руках была стопка документов, аккуратно сложенных и переданных ей самим Мередом. Он хотел, чтобы она училась быстрее, чтобы научилась разбирать эти непонятные, запутанные символы, словно чужой язык, написанный на этих листах. Он говорил, что это важно. Говорил, что это поможет ей понять больше, чем кажется на первый взгляд. И она старалась. Правда старалась.

Она водила взглядом по строкам, вникая в каждое слово, хотя мысли то и дело ускользали прочь. Бумаг становилось всё больше, чем раньше, и, казалось, они множились сами по себе. Меред даже подготовил ей особые разметки мелкие подписи на полях, подчеркивания, стрелочки всё, чтобы ей было легче ориентироваться при прочтении. Он действительно хотел ей помочь, и она это чувствовала.

Но всё это не имело значения, если в голове царил хаос. Ведь куда тяжелее было не сам текст, а та буря, которая разыгралась внутри неё. Её собственные мысли стали самой трудной задачей. Потому что всё в них сводилось к одному человеку. К нему.

К Мереду.

Он засел в её сознании, проник в каждую мысль, в каждый вдох. Он был в её памяти, в её взгляде, даже в этом зале  даже в этих бумагах, словно между строк она чувствовала его присутствие. Она не могла от него отвлечься, даже когда пыталась изо всех сил. Он как будто стал частью её самого внутреннего мира, и уже не было ясно, где заканчиваются её мысли и начинаются воспоминания о нём.

Он заполонял её изнутри, как вода медленно заполняет сосуд. Всё её внимание, всё её эмоциональное пространство принадлежало ему. И всё, что она могла делать, это смотреть в одну точку, механически переворачивая страницы, пока мысли блуждали далеко-далеко. Она размышляла о нём. О том, что между ними. О том, что могло бы быть.

Может быть, он изменился? Может быть, стал другим человеком... именно для неё? Или, может быть, он всегда был таким, а она просто не замечала? Эти вопросы оставались без ответа. Она боялась даже пытаться их озвучить, потому что это могло нарушить то хрупкое равновесие, которое у них было. Бояться говорить, значит бояться потерять. А она не хотела терять то, что между ними едва начало формироваться.

Она пыталась убедить себя, что всё это неважно, что всё это пройдёт. Что всё это просто временно. Но сердце отказывалось верить в это.

А что, если он уйдёт? Что тогда?