Глава 3
Дальше они ехали в тишине, нарушаемой лишь мягкими звуками музыки, что неспешно лилась из колонок автомобиля. Нечто джазовое — спокойное, затуманенное, как сон перед рассветом. Он включил её сам, будто хотел сделать поездку более... уютной. Странное слово в контексте происходящего.
Мишель не смотрела на него. Она отвернулась к окну, словно бы обиделась. Но в её взгляде не было детской капризности, прятался страх, замаскированный под гордое молчание. Как будто она хотела сделать вид, что всё происходящее — лишь неловкая ошибка. Мелочь. Всё пройдёт, стоит только досчитать до ста.
Напугаться до смерти какого-то мужика, который вывез тебя загород в свой дом — так себе план на вечер, — мысленно проговорила она, пытаясь сохранить самоиронию, которая всегда спасала в тяжёлые моменты. Но на самом деле внутри всё сжималось, как в кулаке.
Обстановка начинала давить. Поначалу всё казалось просто странным, но теперь всё больше и больше настораживало. Его редкие, косые взгляды в её сторону, напряжённые пальцы, стискивающие руль, кожаная обивка под ними чуть-чуть потрескивала, словно реагируя на внутреннее напряжение. Даже это мелкое потрескивание выводило её из равновесия.
Но всё это всё ещё не казалось страшным. Не таким страшным, как возможность, что он и вправду задумал с ней что-то ужасное. От этой мысли на коже поднимались мурашки.
Если он... если он сделает это — она не переживёт. Не простит себе. Не простит ему. А может, больше вообще никому не сможет доверять. Люди ведь ломаются по-разному. И она точно знала — в ней что-то сломается навсегда.
Никогда не садитесь к чужим мужчинам в машины, — пронеслось в голове. Как бы красиво он ни улыбался, как бы вежливо ни говорил. Не верьте. Потому что может случиться то, что потом не вычеркнешь ни из памяти, ни из тела, ни из сердца.
Мишель нервно провела рукой по волосам. Она делала это машинально, стараясь хоть чем-то занять дрожащие пальцы. Но каждое её движение притягивало взгляд мужчины. Он смотрел краем глаза, не в упор, просто фиксировал каждую мелочь. Будто собирал её образ по частям, будто запоминал.
Он не пытался скрывать своего интереса. Но и не делал этого открыто. Всё было тонко, завуалировано. Как игра. Неспешная, странная игра, где только один знал правила.
А ещё — он всё время улыбался краешком губ. Чуть. Почти незаметно. От этого улыбка становилась ещё более пугающей. Потому что в ней было что-то... извращённое. Не внешне, а по сути. Будто он действительно наслаждался происходящим.