Глава 9

Колющее чувство в районе груди для Рената могло стать чем-то привычным. Чем-то неотъемлемым, по крайней мере пока что он здесь. Всё-таки каждый день вызывал это чувство с разной силой.

Ноги шли в сторону запретной комнаты, в которую так и хотелось зайти, и вот Ренат решает сделать это. Он рискует, так сильно рискует, но вот он всё ближе, а рука тянется к ручке двери.

Он боится? О, ещё как, но разве остаётся вариант убежать? Он так и не нашёл выход, а дней осталось так мало, что с каждым разом становится всё сложнее надеяться.

Он аккуратно берёт ручку двери, но медлит. Последний шансc, убежать и забыть, доживая дни, мечтая о побеге. Но рука медленно тянет ручку вниз, и дверь, мученически скрипя, открывается нежданному гостю.

И снова медлит. Ступор и сомнение окутывает, словно дым от сигары. Но всё же ещё один шаг вперёд в темное неизвестное, что возможно спасёт ему жизнь. Вокруг сложно что-либо разглядеть, но Ренат щурится и видит очертание торшера со свечами. А рядом лежит открытая, словно намекающая, пачка спичек.

Мужчина берёт одну, зажигая о боковую сторону пачки и медленно зажигает каждую свечу. Свет мелкий, теплый и не сильно освещает комнату, но и этого достаточно, чтобы разглядеть пространство вокруг.

Ренат видит портреты. Лаврушин, штук пять, не меньше, и на них видно, как мальчик растёт. Он становился больше, но видно, что он всё ещё такой же невинный, наивный рыжий мальчик с красными щеками, но вот только последний портрет какой-то другой. Парня словно...

Слово не подобрать, это было неописуемо, нужно было почувствовать, увидеть. И Ренат видел. Он хмуро рассматривал портрет, сравнивая его с другими. И вдруг он видит, как что-то блестит от огня свечей.

Мужчина замечает это не сразу, но стоило увидеть, как дыхание сперло. Свет играл на розе, стеклянной искусной розе, что так засела в голове после недавних воспоминаний. И только сейчас Ренат понимает, чувствует, как его сердце стучит, словно у загнанного кролика.

В голове, словно сирена, кричала мысль, или же желание, «БЕЖАТЬ», мужчина не сдвинулся с места. Ноги, что по ощущению были словно налиты свинцом, стояли на месте, пока Ренат, как завороженный, смотрел на стеклянную розу.

В груди кололо всё сильней, но он так и стоял, смотря на неё. И ведь как странно, ведь раньше Ренат и не замечал сходства Лили и того самого мужчины, что он по случайности встретил на той пьянке. Хотя, даже если бы он заметил, чтобы он мог сделать? Сбежать?

Уж точно не сбежать, нет. Единственный вариант сейчас – ждать, и как бы не хотелось бороться, Мужчина чувствовал, как надежда медленно покидает его. Смирение – то страшное нечто, что встретить не хотелось.

Но пришлось.

– Вроде бы Лаврушка сказал тебе, что сюда нельзя. – до ужаса знакомый голос прозвучал со спины и Ренат обернулся, с ужасом понимая, кто сейчас говорит с ним. – Ты такой непослушный, что сил нет.

Девушка, что сейчас больше походила на труп, смотрела на мужчину и болезненно улыбалась. Она сидела в кресле, которое Ренат так и не заметил, и перебирала в пальцах кольцо с каким-то оранжевым камнем.

Лили заметила некий интерес во взгляде «гостя» и ухмыльнулась.

– Это гелиотроп. – она кинула кольцо Ренту, последний чуть не уронил его, но схватить всё-таки успел. – даёт жизненные силы. Вот только для меня он бесполезен. Но вот если я выпью твою кровь.

Глаза, что пугали и до этого, стали поистине ужасающими. Такие глубоко красные. Ренат приподнял плечи, хотя он старался выглядеть более уверенно.

– Тринадцать дней. – Решил напомнить об уговоре с Лаврушки Ренат, но что получил недовольный вздох.

– Не ты мне тут указ, а я диктую правила, и если я захочу, то ты можешь умереть прямо здесь и сейчас, так что не советую бросаться словами.

Ренат пожалел о сказанном в ту же секунду, как его рот закрылся. Ведь правда в том, что Лили права и в любой момент ей не составит труда просто осушить его. И даже Лаврушка не поможет.

– Я п – начал оправдывать себя мужчина, но не успел он начать, как Лили перебила его.

– Ты очень интересный, знаешь –, она смотрела на портреты юноши, говоря об этом. – ты не такой, как те, что были раньше тебя. Ты не подлизываешься ко мне, не к Лаврушке, хотя к нему ты явно нашёл какой-то подход. Он так не хотел «выгонять» тебя раньше положенного.

Она издала тихий смешок, после которого последовал недолгий хриплый кашель. Мужчина же всё это время просто смотрел на неё, стараясь практически не моргать. У него почти получалось.

–Лаврушка вообще часто привязывался к «гостям», но всегда был готов их отпустить, и не важно, попрошу я его сделать это раньше или нет. Он всегда для меня был необычным. Не убежал от меня, когда я искала кого-то для еды, не пытался убежать, когда подрос и все пришедшие твердили, какая я кровопийца. – откашлявшись, сказала женщина, всё так же смотря на изображения мальчика. – Есть в нём что-то, что похоже на меня.

Девушка уставшее улыбнулась, после поворачиваясь к Ренату смотря на него своим пронзительным взглядом.

– И всё-таки я виду к другому. – продолжила Лили. – Почему-то именно сейчас, когда ты в моём доме, мне так плохо, что кажется, будто высушили тут именно меня. – её глаза сощурились, а огонь от свеч начал заметно трепетать, из-за чего Ренат начал обливаться холодным потом. – Я слышала раньше о таком. Люди, что пострашнее монстров в ночи, те, кто способны мучить, не прикасаясь.

– Что за чушь. – тихо вырвалось из-за рта мужчины, и он сжал губы из-за несдержанности. Всё же зажмурив глаза, готовясь к худшему, Ренат не ожидал услышать смех.

– Я тоже так подумала. Какой человек вообще способен на такое? Как вообще такое возможно? – она хмурилась, возможно и смеяться для неё было нелегко. – Но тут появляешься ты и мне становится так худо, что я не могу больше ждать.

Улыбка пропадает, а взгляд становится таким острым, что Ренат начинает инстинктивно идти назад, но, к сожалению, он упирается в стену, что так удобно находится напротив кресла. Мужчина не понимает, как он оказался именно тут, ведь шел только прямо, но задавать вопросы не было времени.

Медленно, словно из последних сил, Лили встаёт с кресла, на последок царапая своими длинными и острыми когтями. Совсем не торопясь она идёт к Ренату, а тот и вздоха сделать не может. Грудь сдавило, ноги начали медленно подкашиваться, но так и не давали упасть. Руки, мокрые из-за пота, но холодные из-за страха. И только звук сердца, что оглушающим стуком бьёт не переставая по ушам помогал оставаться на грани сознания.

Его словно приковали тем самым страшным, глубоким и острым взглядом, от которого невозможно было спрятаться или убежать. Неужели именно так он умрёт, с комом страха в горле и ужасом в глазах? Хотя Ренат явно не хотел знать ответ на этот вопрос.

– Зачем! – как крик о помощи, из груди Рената вырвался не то, чтобы вопрос, скорее просто желание оттянуть неизбежное. И у него получилось. Лили остановилась. Она не выглядела растерянной, как ожидалось, наоборот, она прекрасно понимала, что просто медлит, хотя могла бы уже вонзится клыками в шею и утолить мучительную жажду.

– Зачем вообще пить кровь? – глупый вопрос – именно так подумал Ренат, когда задавал его. Но ему и правда было интересно зачем? Как вообще так получилось, что девушка, которая больше похожа на смерть, начала питаться людьми? Лили не торопилась с ответом, ей просто хотелось пить, а не отвечать, но раз он разговорил её, почему бы не узнать на последок, перед смертью?

– ... Ну раз спросил. – она пожала плечами и отошла на шаг назад. Остерегаться или беспокоится, что мужчина сбежит, не стоило, ведь дальше забора на улице сбежать точно не сможет. – Ты ведь уже увидел это?

Подойдя к комоду, на котором и стояла стеклянная роза, Лили аккуратно потянулась к ней, но, так и не дотронувшись, убрала руку назад. Она смотрела на неё, как люди смотрят на дорогие продукты на рынке. Так хочется взять, но сделать этого точно не получится.

– Эта роза со мной столько, сколько я себя знаю и всегда рядом с ней я чувствую себя снова живой, будто источник силы у меня в руках. – улыбка девушки из уставшей преображалась словно в безумную – Но вот незадача, чтобы роза помогала мне, я должна «помочь» ей, понимаешь?

Она повернулась к мужчина, заглядывая тому в глаза. Ренат хотел бы понимать, но сейчас всё казалось ещё более запутанней. Мужчина решил, что просто будет молча смотреть, не решаясь даже на ответный кивок. Но, видимо, Лили это и не нужно было.

– Кровь – это жизнь, и чтобы жить – мне нужно её пить. Я забираю энергию крови из людей, а роза берёт её из меня. Некий «контракт», понимаешь? Она выбрала меня, и теперь я могу жить вечно.

И вправду безумие рождалось прямо на лице Лили, и исходило из её уст. Ренат не мог поверить её словам, но разве можно это объяснить по-другому? Но тогда почему она оставила Лаврушку? Он ведь тоже полон «энергии»?

– Ох, я вижу вопрос в твоих глазах. Поверь, если бы я хотела, давно бы уже перебила всех людей в деревне, но вот Лаврушка... – Она вздохнула. – Он другой, совсем другой. Он не замирает как мышь перед мной. – и снова она взглянула на портреты, оглядывая их все. Но вот она снова поворачивается к Ренату, и делает шаг к нему.

– Что-то я заговорилась. Ну что же, время трапезы! – не медлив и секунды, Лили набрасывается на Рената и хватает его одной рукой за шею, а другой за плечо. Она сильно сжимает обе ладони, что приносит ужасную боль, и держит так крепко, что невозможно шевелится.

Краем глаза Ренат замечает ужасно острые и длинные клыки. Он пытается сглотнуть страх в горле, но еле ему удается дышать. Челюсть сжимается до боли в скулах, а на лбу выступает холодный пот. Время тянется так долго, хоть всё и происходит в одно мгновение.

Он почти буквально впечатан в стену, и это просто даёт понимание, что сбежать не получится. Сейчас уж точно.

– Я так и слышу, как бьётся твоё сердце. Такой надоедливый быстрый темп. Я знаю, как будет приятно, когда он остановится. – шепчет на ухо Лили, что вызывает колющий холодок по спине.

Она медленно вонзает клыки ему в шею и Ренат задыхается, толи от нехватки воздуха, толи от боли. Он чувствует, как она пьет его кровь, а силы покидает его тело с каждой секундой всё больше.

Это тянется словно вечность, так долго и мучительно. А жизнь бежит перед глазами. Такая простая, но так не ценима им раньше. И поделать он ничего не может, лишь привычно хмурится и хрипеть.

Медленно перед глазами начинает темнеть, а в ушах воцаряется постепенная тишина. И лишь биение сердце, что так страшно замедляется, отдается эхом.

– ... матушка? – Знакомы мальчишечий голос раздаётся эхом в унисон с сердцем.

Ренат слышит краткое, шипящее «Чёрт!» и звук чего-то скрипучего из железа. А земля из-под ног пропадает, и мужчина понимает, что падает вниз.

Он летит, как кусок мяса. Безвольный и слабый. Почти живой. Хотя Ренат бы выразился по-другому. В глазах всё ещё темно, а в ушах гуляет ветер. Последнее, что так болезненно отложилось в памяти – удар. Глухой и болезненный.

Хотя мужчина почти не чувствовал. Он медленно терял сознание, а вокруг было так ужасно холодно. Хотелось словно спать. Но Ренат не хотел вот так умирать. Он прекрасно понимает, что сейчас умрёт и его никто не найдёт.

И становилось ещё невыносимей. Но разве он может что-то сделать? Он не мог даже глаза открыть или пальцем пошевелить, ничего. И оставалось просто лежать. Он даже не понимал где он, и сможет ли он открыть глаза вообще?

Но мысли медленно уходили прочь и осталась лишь пустота. Та самая тёмная, бесконечная темнота, что постоянно встречала его во снах. Он стоит ровно в центре. Он не может сказать почему он так решил, он просто чувствует это.

И снова он чувствует холод. Но не безжалостно жалящий, а простой, как в начале зимы. И снова эта роза. Стеклянная, но всё так же манящая. Ренат не хочет идти к ней, но ноги двигаются сами по себе. Он подходит к ней. И руки тянутся прикоснутся к ней.

«Эта чёртова роза...»