Глава 10

Ренат медленно открывает глаза. Первое время взгляд не может сфокусироваться, и ему сложно понять где он. Единственное, что как-то определило себя, это свет через решётку, что была где-то высоко. Практически под потолком. Потолком?

Постепенно окружение начало приобретать очертания, и мужчина начинает ощущать яркую боль во всём теле, особенно в голове, что вырывает из него мычание, после попытки как-то повернуться. Когда он смог чётко разглядеть что-то под собой, Ренат понял, что лежит на горе высушенных тел. Хотя точнее можно было бы сказать, на горе кожаных мешков, что обтянули кости. Это пугает и несмотря на ужасную боль, мужчина отпрянул как можно дальше.

Практически скатившись с этой «горы», Ренат с ужасом понял, что упал с верху, сквозь пол, в это место. Это давала понять некая дыра на потолке. Мужчина бы хотел посмотреть на неё снизу-вверх, но двигаться не было сил и желание, поэтому он не делал и попытки.

И что это вообще за место? Осмотревшись, хмурясь от боли, Ренат сделал вывод, что находится в темнице, но не той, в которой он был раньше. Это другая. Здесь нет двери или окон. Только мелкое отверстие, что закрыто решёткой. Из него светил свет и казалось, что он теплый. И в этот момент Ренат понимает, как же ему ужасно холодно. Он хочет встать на ноги, но не может, поэтому буквально ползёт к этой решётке. Но он не может просто дотянутся до неё. Ему нужно встать.

На пробу он шевелит ногой и жалеет об этом. Зубы сжаты так, словно механический пресс пытается передавить камень. Но кричать или произносить хоть что-то тоже больно. Голова будто раскалывается на двое, но при этом сознание не хочет покидать болезненное тело.

И он терпит, ведь ничего не остаётся. Боль начинает застилать глаза и закладывать уши, оставляя за собой лишь звон, что не манит, а стоит в голове как тот самый крик о помощи, который так и не может выдохнуть Ренат.

Он безнадёжен, руки словно коченеют и пальцы уже не двигаются. Ноги всё так же безвольно лежат, а глаза начинают замедлятся. В какой-то момент они и вовсе останавливаются на решётке. Темнота, что окружила всё вокруг, никак не могла скрыть эти лучи.

И вдруг, мужчина слышит что-то знакомое. Такое далёкое и близкое одновременно, что хочется и плакать, и смеяться. Что же это? Звук сложно разобрать сквозь этот звон, но Ренат пытается, он пытается хоть что-то разобрать.

И вот он снова, привычно, но так мучительно хмурится. Нельзя сказать, сколько же времени у него это заняло, но это и не важно. У него получилось. Он смог разобрать, понять, что это за звук, лёжа на полу, на гране сознания.

Это был Лаврушка. Это был его голос, что напевал что-то грустное и мелодичное. Хотя Ренату было всё равно как он поёт, ему хотелось спастись. Хоть он и почти сдался перед лицом этой кровопийцы, если есть шанс выжить, если ему протянут руку, если его руки откажут, он схватится зубами и сожмёт их так, что разжимать придётся ломом.

Пересиливая себя, пытаясь встать или хотя бы сказать что-нибудь. Но Ренат понимает, как же сухо во рту, что остаётся только сипло дышать, что спасение, которое так близко – на самом деле так далеко, что до него не добраться. Но разве Ренат мог сдаться? Конечно мог, безусловно. Он мог просто оставаться там, лежать на грязном полу и считать секунды до его погибели.

Нет. Он не хотел умирать. Да, жизнь не было для него лёгкой, но он никогда не мечтал о смерти, а просто продолжал идти. И вот сейчас, когда ему больно даже открыть глаза, он хотел жить. Так сильно рвался к свету, что отдалялся всё дальше.

Но Ренат смог. Он оперся на локти, пытаясь ползти вперёд и у него получалось. Медленно, избывающее, но получилось. Подползая к стене, мужчине оставалось только подняться на ноги. Но задача была практически невыполнима. Подняться сквозь мучения, практически не опираясь на что-либо. Пытка – никак иначе это не назвать.

Дышать становилось всё труднее, голова, словно налитая свинцом – опускалась на холодный каменный пол. А голос Лаврушин стал таким ясным. Паренёк и до этого напевал что-то при Ренате, но последний не вслушивался, его голову забили мысли о побеге.

И вот сейчас он слушает. Так внимательно, а мысли разбежались по уголкам, всё ещё державшегося на плаву, сознания. И только эта грустная мелодия, чистая и плавная. Она заменяет звон и глаза хочется закрыть. Просто слушать, не замечая боль, не понимая, что случится потом. И больше ничего не нужно.

И Ренат слушает. Почти затаив дыхание, на сколько это возможно сейчас, не шевеля и губами. Он упивается этой мелодией. И он почти сдался, оставив попытки встать. Он просто лежит, принимая вот такой совой конец.

Но мелодия угасает, уходит куда-то вдаль, не прощаясь и просто оставляя мужчину. И звон снова возвращается, а боль такая яркая, но приглушённая, наслюнивает с новой мощью. Ренат хочет потянуться к звуку, хочет остановить Лаврушку, попросить о помощи. Но он не может.

И осталось только лежать. Ренату больше ничего не оставалось, кроме как тонуть в боли. И глаза окончательно закрылись, а голова безвольно опустилась на пол. Горло болело от сухости, а дышать было всё так же сложно. Голос Лаврушин практически пропал и Ренат, скорее по привычке, нахмурился, вызвав этим колющую боль в голове.

Неужели всё так и закончится? Вот так жалко и тихо? И это было бы последним сожалением Рената. Но как же хотелось жить!

– ...Лаврушка...– Тихо, на грани понимания, произнёс мужчина прежде чем закрыть глаза и погрузиться во всю такую же холодную, но уже такую знакомую, почти родную, тьму.

Вокруг всё так же холодно и кажется боль, что была мгновение назад, всё ещё отдаётся эхом в теле. Он ещё чувствует, но поделать ничего с этим не может. Ренат оглядывается и замечает злосчастную, стеклянную розу. Она так близко и этот холод будто исходит именно от неё.

Один глубокий вздох грудью и ноздри будто обжигаются. Но мужчина не отпрянул. Он так и стоит, вдыхая жалящий холодный воздух. И рука, словно ведомая кем-то, потянулась к стеблю.

«Увидишь такой кулон или что-то похожее – беги»

Резко в голове появился образ того загадочного мужчины. Не спроста он проявил интерес к Ренату. Не просто так предупредил его о чём-то. Что-то это значило.

Ренат хотел бы сбежать. О, как же сильно он хотел убежать, что было сил. Но вот их, как раз, и не было. И вот вокруг тьма, мужчина держит до ужаса холодный стебель стеклянной розы, но холода он больше не чувствует. И тьма вокруг будто обрела очертания.

Мужчина медленно приходил в себя. Взгляд начал фокусироваться, но на это потребовалось время. Нельзя было сказать, сколько пришлось ждать, но всё же Ренат смог ясно взглянуть перед собой.

Боль, что была во всём теле, неожиданно притупилась, да так, что Ренат смог даже подняться на ноги. Он не понимал, что с ним твориться, но на самом деле ему было немного всё равно. Если может ходить, значит может и сбежать.

Опершись на стену боком и рукой, медленно, мужчина начал передвигаться вдоль неё. Он пытался понять, есть ли выход отсюда. В голове возникла некая догадка. Кровопийца не высушила его до смерти, поэтому, возможно, могла бы вернуться сюда.

С другой стороны, Ренат понятия не имел, сколько он лежит тут и можно ли уйти отсюда вообще. Ведь эта нечисть могла его скинуть и просто пойти искать новую жертву. Вариантов много, а решение одно – пытаться.

И Ренат пытался. ОН двигался вдоль стены, иногда невольно смотрел на иссушенные трупы и в голове мелькал вопрос о запахе, который не присутствовал в этой темнице. Никакого ужасного душка и в мыслях не возникло по началу, что было странно. Хотя и этому мужчина нашёл ответ, ведь нужно было хоть как-то скрыть запах от Лаврушин, который и не подозревает о том, кто его «матушка».

В голове появился возможный вариант, как Лили решила напасть на юношу, но это маловероятно. Ведь она так лелеет этого паренька, вряд ли он даже царапину получит.

В процессе таких раздумий, Ренат и вовсе перестал обращать внимание на боль и сосредоточился на стенах. Они были с виду обычными, но некоторые кирпичи отличались от основных. Они были немного шире и темнее. Их было несколько, где-то десять, и Ренат подумал, может они и помогут ему выбраться?

Вообще сначала, он подумал о трубе, возможно пробраться вверх, но такое вытворять в его состоянии он явно не мог, поэтому осталось только полагаться на случайность. И Ренат так и поступил. Пока он двигался вдоль стен, он рассматривал эти кирпичи, трогал их. Это было бесполезно, пока он не наткнулся на один из них, который отличался от других. Вокруг его контура были глубокие щели, со всех сторон. На ощупь он был чуть более гладким. Когда же мужчина дотронулся до него, он ощутил странную текстуру, не такую как у остальных камней. Более лёгкую. Он решил нажать посильнее, прочувствовать.

Друг кирпич поддался нажиму и начал медленно углубляться в стену, пока не уперся. Сбоку от Рената раздался громкий и тяжёлый скрип. Стена, что была там, начала словно отходить назад, а после и в бок, образуя проход.

Мужчина не верил своим глазам. Ему казалось, что он сошёл с ума и ему уже чудиться дорога в иной мир. Да и пусть так, он мог выбраться из этого кошмара прямо сейчас. Он хотел побежать, но ноги не слушались полностью.

Медленно, всё так же упираясь, Ренат двигался к выходу. Когда он подошел ближе, он заметил небольшую лестницу вверх, что вела к какому-то закрытому люку. Мужчина начал продвигаться по ступенькам, тяжело дыши и надеясь не отключится прямо тут. И ему это удалось. Хвала всему сущему, что люк не был закрыт.

Открыв люк, в глаза резко ударил яркий свет. Мужчина подумал, что он вышел на улицу, но это оказался длинный коридор, что был основательно освещён разными свечами. Впереди виднелась дверь.

Медленно продвигаясь к ней, Ренат иногда останавливался, чтобы собраться с силами и постараться дойти до конца этого коридора. Он казался словно бесконечным, но желание жить, что возродилось из отчаяния словно феникс, придавало сил.

Наконец дойдя до этой двери, Ренат открыл уже её. И за ней оказалась ещё одна лестница. Но теперь она уходила вверх далеко, что нельзя было что-то разглядеть.

«Неужели я и вправду умер? И это дорога к вечному покою?» – думал Ренат, замерев на какое-то время. Но в конечном итога, пожав плечами, он продолжил идти вперёд. – «Даже если я и не умер, стоит дойти хотя бы до конца этой лестницы.»

Это было сложно. Мучительно сложно, но он шёл, шаг за шагом, преодолевая всё больше ступеней. Дыхание сбивалось и где-то в середине мужчина и вовсе почти свалился с ног. Но он шёл, цеплялся взглядом за пустоту, что медленно приобретала очертания двери.

Это было словно лабиринт, что бесконечно вёл его по кругу. Лестница и дверь, дверь и лестница, и так пока он вовсе не отключится. Но он не собирался отключатся. Он хотел дойти до конца, и он дойдёт до конца.

И вот она перед ним, дверь, что возможно была иллюзией, что даст ему некую свободу. А может просто очередной обман, что приведёт его к очередной лестнице. В лубом из вариантов ему оставалось только открыть дверь.

И он открыл её. И снова свет бьёт в глаза. Он жмурит их и не решается открыть. Но всё же он немного открывает их, маленькую щелочку между веками. Вдруг его глаза распахиваются полностью, и он удивлённо выдыхает.

Перед ним был знакомый ему коридор, с тремя дверьми, две из них, которые были спальнями, в одной из которых он спал. В голове всё смешалось, и он перестал понимать, что происходит. Хотя он перестал понимать это, ещё, когда его притащили сюда.

Всё так же облокачиваясь на стену, мужчина дошёл до комнаты юноши и в ушах резко вернулся такой громкий звон. Но Ренат не обращал на это внимание. Перед ним было нечто более ошеломляющее. Лаврушка, что стоял на балконе, что раньше всегда был закрыт, нависал над Лили, что еле держалась за край выступа. Но был один нюанс.

Это был явно не Лаврушка.