Глава 11

В увиденное сложно было поверить. Ренат хотел бы, что бы это было дурным сном, не более. Чем-то нереальным, как ему и казалось. Но это было не так.

Перед ним, спиной, стоял Лаврушка, и просто смотрел на Лили, кожа которой начала понемногу покрываться коркой, словно её что-то сильно прижгло. Мужчина молча смотрел, не смея оторвать взгляд от происходящего.

Но самое пугающее было то, что это был не Лаврушка. Кто-то очень похожий внешне, но точно не он. Волосы больше не были такими ярко рыжими. Они словно выгорели так сильно, что сейчас были больше похожи на уголь, что остаётся в камине после огня. Его фигура стала тоньше, выше. Черты, что были мягкими и нежными стали острыми. Не так сильно, как у Лили, но было ощущение что о них можно было пораниться.

Ветер развевал шторы и волосы юноши. Хотя Ренат не рискнул бы назвать то, что стояло перед ним, человеком. Он вселял страх, заставлял стоять на месте и внимать каждый звук от него. Но как же хотелось бежать.

– Ты! Как ты смеешь! После всего, что я сделала для тебя! – наконец подала голос Лили. Она тряслась словно банный лист на ветру, а сама выглядела как живой труп. Тяжело дыша, она пыталась подняться, но сил не осталось.

Ренат в ужасе смотрел на это, но из оцепенения его вывел тихий, высокий и пронзительный смех. Лаврушка сложил руки на груди. Одну руку он поднял и прижал свою ладонь, с длинными и острыми ногтями, приложил к своей щеке. Его плечи тряслись от смешка, после которого он начал заливаться неудержимым, громким хохотом.

Ренат хотел было отшагнуть назад, от испуга, но так и остался стоять на месте. Сердце сжалось, казалось до состояния маленькой ягоды. И вот-вот готово было выпрыгнуть из груди, как юноша заговорил.

– Ох, как же сладко звучит твой жалобный голос. Я мечтал услышать его так долго! – Ренат не видел, что сейчас твориться на лице Лаврушин, но в голосе он точно услышал злобную, довольную и до ужаса широкую улыбку. – Как грустно, да? Ты растила меня, лелеяла, а я так предал тебя! – голос звучал фальшиво, Лаврушка и вовсе не раскаивался перед женщиной, если её можно было так назвать. – Как бессердечно!

Юноша резко развёл руки в стороны и склонил голову немного на бок, приподнимая подбородок в высокомерном жесте. Он сделал шаг к выступу, складывая руки за спиной, и нагнулся корпусом нижу, чтобы смотреть Лили прямо в глаза.

– Ну же, сожалей и кори меня! Скажи, как ты жалеешь о всех этих годах, когда ты забрала меня. – вкрадчиво пролепетал он. – Наверное ты хочешь спросить «почему»? – словно задавая вопрос сам себе, Лаврушка принялся на него отвечать.

– Ты не знаешь какого это, смотреть на тебя и чувствовать, как внутри, всё сжимается от страха так, что вся еда, что ты мне скормила проситься наружу! Смотреть в твои кроваво красные глаза и молиться всем богам о помощи, лишь бы не отключиться от страха. Видеть твою клыкастую улыбку и бороть в себе представления, как ты безжалостно выпиваешь мою кровь! Как тяжело смотреть вслед матери, что бросила меня, стоило тебе появиться на горизонте. – замолчав на секунду, всё так же продолжая смотреть в глаза Лили, Лаврушка продолжил. – Но я привык, я начал даже убежать себя, и почти убедил, что ты для меня как родная мать, но люди, что постоянно приходили сюда, а потом исчезали! «Уходили не попрощавшись!» – Он явно цитировал слова женщины, что чуть не упала с этого самого обрыва, ослабив от удивления хватку. – Ты думаешь я не знаю, что именно ты с ними делала? Ох, поверь! Я знаю!

Он снова зашёлся в хохоте, но на этот раз он смех был более болезненным. Лаврушка нагнулся ещё сильнее, продолжая содрогаться от смеха, но в какой-то момент он замер и медленно втянул воздух через нос.

– Но в какой-то момент... Я почувствовал, словно умираю. Словно моя кожа медленно сдирается с меня, а сердце и вовсе ускорилось до предела. И как только всё остановилось, я словно проснулся ото сна. Я стал другим. Я стал таким же как ты. – Он перешёл на шипение, такое громкое и устрашающее. – Мне стало так нестерпимо холодно, что я был готов прыгнуть в камин, в огонь, лишь бы избавиться от этого чувства. Но вдруг ты приводишь ещё одного мужчину, и я понимаю – Он наклонился ещё ближе, начал говорить вкрадчиво, будто пытался словами задушить Лили. – Я нашёл свой сосуд!

Ренат невольно вздрогнул. Он понятия не имел о чём говорил Лаврушка, и слышал не все его слова, но руки начинали дрожать. Сердце всё так же болело от страха и ужаса, но он всё так же стоял. Будто замертво приросший к этому злосчастному порогу.

Глаза Лили раскрылись до предела от изумления. Её зрачки, что были практически черными, источали непонимание и ужас. Никогда раньше она не ощущала такого.

– Не может этого быть! Просто не может! Я пила его кровь! Он не может быть сосудом! Он не–

И снова хватка ослабела. Она снова чуть не упала и Лаврушка воспользовался этим. Он схватил её руку, перегибаясь через перила. Он впился в неё ногтями, оставляя раны, но кровь из них не шла. Просто ужасно болели, из-за чего Лили зашипела.

– Не понимаю, при чём тут кровь, но факт остаётся фактом. Когда он пришёл, хоть и не сам, мой холод словно отступил, и я понял – то, что ты мне рассказывала про сосуды. Я понял! Он был выбран розой. А он выбрал меня! – Голос был словно безумным, будто перед Ренатом совсем другой человек, или же не человек. Явно давно уже не человек. – И теперь, когда твоя, так называемая, жизнь на волоске, когда ты можешь умереть, стоит отпустить мне твою руку, я чувствую себя таким живым! Я снова могу вздохнуть полной грудью и выпрямить спину! Я ожил заново. За это говорю спасибо. – Юноша прищурил глаза и ухмыльнулся. Он прекрасно понимает, что никакая благодарность Лили не нужно, но делать что-либо ещё он не собирался.

– И ты вот так закончишь это?! Да ты просто займёшь моё место! Так зачем ты пытаешься сбросить меня вниз?! – Её голос был жалобным, но в тоже время полон гнева. Она хотела подняться, выжить, и наверняка убить Лаврушку за такое предательство, но она не могла. Никак не могла.

– Ох, не думай, что я такой же как ты, нет! Я не буду бездумно убивать людей и копить трупы у себя в подвале. – с лёгким смехом ответил парень, – Если сосуд рядом, мне и кровь не нужна, но чтобы насытить сосуд, нужно ведь кого-то убить, ведь так? Принести в жертву, чтобы получить жизненные силы? Ты и послужишь моим подношением! Разве ты не понимаешь, матушка? Ты так долго правила здесь, жила в своё удовольствие, и совершила самую большую ошибку, приняв меня к себе. – Он не сводил с неё взгляда, наслаждался её ужасом на лице. – Ты же знаешь, что имя Ренат, означает революцию? Я скину с тебя корону и стану тем, кто наденет её!

Безумные, кроваво-красные глаза, что казались всё безумней с каждой секундой гипнотизировали, и вот рука Лили полностью ослабла. Сейчас она зависела только от Лаврушин.

– Я не могу умереть просто так! Даже если ты скинешь меня вниз, это не убьёт меня! И стоит тебе отпустить мою руку, как я доберусь до дверей, убью ту букашку, а после и тебя!

Голос Лили снова прорезался, и она пыталась кричать так, чтобы напугать Лаврушку, как раньше и было с людьми. Но она не запомнила одну важную вещь – Лаврушка больше не человек. Он просто усмехнулся и тряхнул её руку. Не сильно, но эффект это произвело хороший. Лили поджала ноги и схватилась второй за юношу. Она практически не сживала пальцы. Последние силы покидали её всё быстрее.

– Не бойся, это я тоже учёл. Ты ж не думаешь, что я настолько глуп, что не знаю, как именно убить тебя? Ха! Не могу поверить, что ты не поняла этого раньше!

Смеясь ей в лицо, Лаврушка свободной рукой полез в карман своих брюк и достал оттуда что-то. Ренат прерывисто и совсем тихо втянул воздух через рот. То, что было в руках у парня было ему знакомым. Он часто видел это во снах и дважды до этого видел вживую.

Это была та самая стеклянная роза. Искусно излитая, словно над ней трудились сотни, если не тысячи, мастеров, и вот она хрупкая, изящная, и такая холодная на вид, была в руках у Лаврушин. Лили затихла. Её лицо было обречённым. Она прекрасно понимала, что это конец. Её конец и конец всему, чем она жила до этого момента.

– Да, этот взгляд. Тот самый взгляд, как у людей, которые попадались тебе. Я так часто видел их, так часто испытывал сам! И вот это лицо передо мной. Ты знаешь, что сейчас произойдёт? Это твой последний вздох, и я стану тем, что ты увидишь перед своей скорой смертью. И чтоб ты знала, я не о чём не жалею, кроме одной простой вещи – он снова наклонился как можно ниже к ней и снова зашипел, – что не сделал этого раньше.

И всё произошло как в одно мгновение. Лаврушка отпускает руку Лили, откидывая её от крыльца, чтобы она не могла схватиться за него вновь. В это же время он взмахивает рукой, в которой находиться стеклянная роза, и кидает её на пол. Она разбивается в дребезги. Звук осколков сливается с душераздирающим криком Лили.

Её кожа сгорает на солнце до черноты на теле, волосы сносятся с головы ветром, а глаза из темно-алых становятся безжизненно серыми. Тело, точнее то, что должно было им быть, словно высушенное, падает на кусты алых роз. Их ветви словно окутывают безжизненный труп, которым стала Лили. И вот она, та кровь, которую нельзя было видеть из ран монстра. Теперь она не монстр, но теперь она и не человек. Солнце испепеляет её окончательно, и розы, которых окрасили красными брызгами, лишаются тяжести, что навалилась на них. Она пылью рассыпается по частям и ветер уносит её в забытую даль.

И это то мгновение, за которое Ренат даже не может сделать вздох. Он не может сомкнуть глаза от ужаса и так и продолжает стоять, в невольном ступоре. Но тело словно окрепло. Теперь он может стоять ровно на ногах и звон в ушах пропал. Теперь он не чувствует не боли, не слабости. Теперь он свободен.

Именно эта мысль промелькнула в голове у мужчины, и он может наконец выдохнуть. Горы упали с плеч, и холод ушёл на задний план. Теперь он может жить, и он не умрет. Он не мог в это поверить.

Вот только из мыслей его вывел смех. Такой тихий и жуткий. Он медленно перерастал в неудержимый, истеричный хохот. Безумный, страшных смех.

Лаврушка держался двумя руками за перила балкона и его плечи содрогались не по-человечески. Руки белели, белее его почти серой кожи, с такой силой он сжимал прутья. Он продолжал смотреть на розы, что он так бережно растил. Она начали увядать. Их лепестки начали сыпаться. Падения тела сказалось на них достаточно сильно, а парень продолжал смеяться. Он не мог остановиться. Но это было не веселье. Это была самая что не на есть истерика.

И Ренат начинает понимать. Возможно, то, что он видел, это был не Лаврушка. Это было та самая роза, что выбрала его. Возможно он не хотел убивать Лили. Возможно он не хотел быть таким. Ведь он же обычный парень, которому не оставили выбора. И он не мог поступить иначе.

Так же и Лили. У неё не было выбора сбежать. Она должна была делать тот ужас, что она творила все эти годы. И поэтому она совершила ошибку. Она не послушалась воли розы. Взяв мальчика и не убив его, она сделала свой выбор. И сейчас пожалела об этом.

Мужчина снова отвлёкся от своих мыслей. Перед ним Лаврушка менялся на глазах. Его темные волосы снова стали ярко рыжими. Кожа вернула свой прежний, теплый оттенок. Ногти вернулись в прежнюю форму, как и его фигура.

Ренат не понимал, кто перед ним. Несколько мгновений назад перед ним стояло чудище, что так безжалостно убило, хоть и монстра, но всё же живое существо. И теперь оно содрогается в истерике и не может остановиться. Но стоило Ренату попробовать сделать шаг назад, который он хотел сделать ещё с самого начала, и он делает его.

Резко обернувшись, Лаврушка устремил, словно лезвие острый и такой холодный взгляд голубых взгляд. Это вселяло тот самый ужас, который вселяла когда-то Лили. Но он был другим. Животный страх, инстинкт говорил беги, но снова мужчина замер не в силах пошевелиться.

Лучше бы глаза остались красными. Ведь глубина этих голубых глаз топила. Ренат чувствовал, как уходит на дно, и всплыть он больше не сможет.