21. Дождь
Время тянется как костюм для погружения в виртуальную реальность. И давит точно так же, крепко сжимает все нежные места, не жалея ни тела, ни разума, оставляя глубокие следы, которые будут напоминать о событиях ещё долгое время. Только в отличие от виртуалки, реальность нельзя выключить. Нахлынувшие грусть и тоска застилают глаза пеленой и вот ты уже не видишь волшебного райского сада, не получаешь удовольствие от танцев до упада, становишься неспособным разделить радость бесцельного наслаждения жизнью.
До приёма лекарств, спасительного забвения, было ещё три дня. Никанор, стараясь не подавать вида, что знает сверх дозволенного, насильно улыбался каждому. Несмотря на то, что это больше напоминало воинственный оскал, окружающие ничего не заподозрили. Придя к Маме на игру в загадки, Ники присел на пол как когда-то на чайной церемонии у Рины. Главный Врач, с прищуром оглядев ребят, сказала:
— Мимо улья проходил, — она выдержала паузу, — косолапый...
— Крокодил! Крокодил! — закричали дети, подпрыгивая на местах.
Женщина, отрицательно мотая головой, молчала в ожидании правильного ответа. Никанор помнил эту и множество других фраз-обманок. Они умышленно составлены так, чтобы хотелось сказать не то, что подходит по смыслу. Мальчик, глядя на стену из растений, сквозь толкающихся и суетящихся детей, которые начали шумно спорить о правильном ответе, уставился в синее пятно, напоминающее мороженое на палочке. Один из цветков выпустил зелёную стрелу с огромной шапкой синих колокольчиков, которые готовы были вот-вот распуститься.
— ...коит тебя? — донесся до него голос Мамы и Ники повернулся к женщине, встряхнув головой.
— Извини, Мама, я не услышал, — сказал он с робкой улыбкой, переключившись на изучение узоров на её платке.
«Что скрывает этот кусок ткани?» — подумал Ники и поджал губы, отчего улыбка стала тонкой полоской.
— Что беспокоит тебя? — повторила женщина, наклонив голову.
Дети тихонько перешептывались. Когда говорит Главный Врач, должна соблюдаться тишина.
— Ничего, Мама, у меня всё в полном порядке. — Ответил он уже заученной за годы фразой, — мне кажется, что медведи любят мёд, поэтому ответ на загадку, наверное — он напустил неуверенности в голос, — медведь.
Тяжело вздохнув, Главный Врач повернулась снова к ребятам и повторила фразу. Холл заполнился детскими криками. «Мишка», «медведь», «косолапый медведь» — пищали голоса, от которых листья ближайших растений слегка дрожали.