23. Пробуждение
Если в твоей голове дом собраний из воображаемых личностей, лежать два часа без движения может быть даже полезно. Есть шанс найти общую точку зрения насчет того, что делать дальше и как себя вести. Через узкие щелочки приоткрытых глаз Никанор видел как люди в разноцветных платках ходят между упавшими наземь детьми. Правая рука мальчика накрывала голову, мешая полному обзору, но шевелиться было нельзя. Во время падения Ники больно ударился ногой о что-то твёрдое и сейчас хотелось погладить ноющий палец или хотя бы подвигать им.
К мальчику подошел мужчина и присел перед ним на корточки, внимательно вглядываясь в лицо. Очень хотелось засмеяться, но пугающий беззубый рот главного учителя в голове отвлёк внимание от реальности. Насколько возможно, Ники задержал дыхание, потому что не знал что же произошло с остальными на самом деле. Не исключено, что их отравили и он лежит среди бездыханных тел. Конечно, такая мысль вызывала необъятный ужас и хотелось съёжиться, стать незаметным, но желание оставаться живым было сильнее.
— В норме! — крикнул мужчина подняв голову и повернувшись к Маме, стоявшей на крыльце здания.
От резкого, внезапного звука, Никанор дёрнулся, будто в судороге и всё тело напряглось. К счастью, это осталось незамеченным, мужчина встал и пошёл дальше.
— Пронесло, — с глазами полного ужаса прокомментировал воображаемый Тимур.
Рот мальчика стянулся от засыхающей яблочной слизи, хотелось очиститься, подставив лицо под струю чистой, приятной воды или хотя бы под поток воздуха со средством дезинфекции. Возгласы «в норме» разными голосами слышались всё чаще со всех сторон от Никанора. Видимо, цветные платки проверяют все ли дети съели яблоки.
Через сеточку из ресничек, скрывающих узкую полоску зрения, мальчик видел, что некоторых детей слегка подпинывают, поднимают их руки, ноги или голову. Ники мысленно порадовался везению, что его только осмотрели, не трогая. Он мог бы выдать себя напряжением в конечностях. Всё внутри сжималось и даже воображаемая комната для советов стала почти чёрной от страха за других детей, которые, как и он, не ели плоды. Мальчик старался держать грудную клетку и живот обездвиженными, дышать медленно и беззвучно носом.
— Три часа до комиссии, — раздался непривычно напряжённый, но громкий голос Мамы, — будите!
«Фух, — пронеслось в голове у Ники, — значит все живы». И всё равно смысл процедуры оставался для него неясным. Но в любом случае хорошо, что удалось притвориться спящим и перетерпеть обездвиженное положение.