Пограничный контроль

"Плаун" — корабль, взявший нас на борт, — изначально следовал по Внешнему Космосу: от объединения, называемого "Коробка", до Коллекции Редкостей, цивилизации в составе Звезды-Собирателя. По пути он столкнулся с сообществом "Слезы Бумаги", которое запретило использовать более удобный путь через измерение b — систему искажений, используемых для путешествий на большие рассстояния. Поэтому для "Плауна" выбрали самый изученный и безопасный путь из возможных — через Могарскую Империю. Но до нее "Плаун" не добрался и попал в аномалию...

— Подождите, — не понял я. — Если я правильно помню, Могарская Империя позволяет пересечь свои границы только один раз, в одну сторону... Или для гостей из Внешнего Космоса правила другие?

Ароа фыркнула, поднимая взгляд от своего планшета и бокала с зотским бренди. Тоун вздохнул и нервно замахал руками. Помимо нас троих, в столовой сейчас никого не было. Столовой на "Плауне" назывался угол практически пустого грузового отсека, где установили пищевой синтезатор и поставили столик с парой диванов и кресел. На стенах висели незнакомые мне пейзажи и занавески — очевидно, только для красоты, потому что окна здесь отсутствовали.

Тоун был низкорослым гуманоидом с длинными ушами, лысой шишковатой головой, черными губами и пятнистой бледно-голубой кожей. Вид, к которому он относился, здесь называли гоблинами; я пока не выяснил, имеют ли они отношение к существам из сказок народов Тверди, но сходство определенно имелось.

— Если есть пропуск от Дерева-Поля, то границы Могарской Империи можно пересечь два раза, — объяснил он. — И сколько угодно, если ты торговец из Альянса с разрешением, подписанным тремя Инхо, либо если ты представитель спецслужб или официальный представитель Зото, потому что Империя не хочет с ними ссориться...

Спокойная, даже монотонная речь у него контрастировала с нервозностью в мимике и манерах. Он постоянно теребил что-то в руках, дергался и неразборчиво бормотал под нос. Впрочем, не исключено, что это нормальное поведение для гоблинов.

— Дерево-Поле — это цивилизация во Внешнем Космосе, так? Я не знал, что Могарская Империя поддерживает отношения с одной из них...

— И она, и множество цивилизаций Кластера Происшествий, к примеру, Денный Альянс, хотя его отношения с цивилизациями вне Кластра не настолько активны. Это интересно, потому что внутри Кластера Происшествий Империя ведет куда более изолированную политику...

— Действительно интересно, — сказал я. — Я из Денного Альянса, но об этом ничего не знал...

Ароа снова фыркнула. Судя по всему, ее забавляло мое невежество. Я решил ее не разочаровывать.

— Почему — "Кластер Происшествий"? — спросил я. — Неужели во Внешнем Космосе ничего не происходит?

— Занятая вашими видами область галактики отличается повышенной средней плотностью населения, — ответил Тоун. — Как следствие, у вас высокая средняя концентрация всякой хуйни, — монотонно заключил он.

Ароа прыснула. Я тоже не выдержал и рассмеялся. Тоун продолжал дергать ушами и вертеть вилкой, глядя в свою тарелку; мне стало неловко, и я извинился.

— За что? — спросил он, не поднимая взгляд. — Я пытался пошутить, и моя попытка оказалась успешна.

— А... Тогда поздравляю!

Закончив со своей порцией, Тоун убрал посуду в утилизатор и вышел, не говоря ни слова.

— Мне кажется, я ему не нравлюсь, — вздохнул я, тоже поднимаясь.

— Как же так! — Ароа всплеснула руками. — Как такое возможно!

Она проследила за мной до выхода.

— Что, боишься, что они там друг друга поубивают?

— Кто?

— Тик с Ицаином.

Я рассмеялся.

— Я думаю, они уже неплохо ладят. Хотя ты права, без присмотра я бы их не оставлял!

Каюту нам выделили одну на семерых. Было тесно, Айхас жаловалась на шум и вонь, Эхья — на больную спину, а Ицаин — на то, что Тик занимает слишком много места своим лабораторным оборудованием. Эхья напоминали ему, что условия здесь далеки от лабораторных. Тик не замечал обоих. Образцы с планеты щупалец — ему удалось собрать материал даже за пределами нашей "клетки" — он изучал почти без перерыва с самого взлета.

Не дойдя до каюты, я чуть не споткнулся. Кахти, высокая зеленокожая женщина с длинными ушами и такой же лысой шишковатой головой, как у Тоуна, лежала поперек коридора.

— Не обращай на меня внимания, — она вяло махнула рукой. — Я просто прилягу...

Я не успел ничего спросить или предпринять — кто-то оттолкнул меня со спины и сел рядом с Кахти. Это оказалась Намгар, женщина со светло-коричневой кожей и белыми склерами глаз.

— Простите... все в порядке?.. — спросил я. — Нужно чем-то помочь?

Намгар подобрала ее, без какого-то видимого усилия перевернула и положила вдоль стены, на живот.

— Ай, — вяло отозвалась Кахти.

Я только заметил, что руки у Намгар потеряли форму и поменяли цвет. Теперь они походили на текучие аморфные кляксы в ярких розовых и зеленых пятнах.

Она обернулась с дружелюбной улыбкой — развернув голову под углом, анатомически невозможным для гуманоида.

— Все в порядке! — заверила она. — У нее опять нарушилась совместимость с адаптором энергии.

Намгар задрала куртку Кахти, обнажая имплант у нее под лопаткой. Она не стала поворачиваться обратно — вместо этого она вырастила другое лицо на затылке, а первое сразу же заросло черными волосами. После этого она отсоединила имплант и передала его мне.

— Подержите, пожалуйста, — попросила она, и я осторожно взял его из рук-клякс. — Не бойтесь. Извините, если напугала, — Намгар рассмеялась.

— Не копайся, а то я умру, — пробормотала Кахти с пола.

Руки-кляксы проникли в пустой сокет на ее спине, а затем зелено-розовая масса покрыла всю ее спину.

— Мне нужно что-то еще делать?.. — неловко поинтересовался я.

— Нет-нет, — у Намгар прямо из спины выросла рука, которой она махнула, и тут же растворилась обратно. — Пока не нужно. Главное — не сломайте! А то Кахти в этом измерении без него не выживет.

Я посмотрел на имплант у меня в руках. Сложно судить, не вскрывая, но немного напоминает пси-супрессор... нет, нет, здесь принцип должен быть посложнее. Как-то я видел схемы устройства, преобразующего пси-паттерны...

— Спасибо за доверие, — я нервно рассмеялся.

— Да не бери в голову. Нам главное, чтобы на него не наступил никто.

— Например, Иренай, — глухо донеслось от Кахти.

— Особенно Иренай! — они обе рассмеялись.

Иренай был, насколько я понимал, капитаном "Плауна". Огромный креватец выше Эхья и шире нас всех вместе взятых, напоминающий глыбу красного кристалла или гигантскую каплю крови. Несмотря на свои размеры, шаги у него были тихие и мягкие, легко заглушаемые шумом двигателей и охлаждающих систем...

— Почему не в медблоке? — раздался позади меня голос, похожий на звон стекла. Я обернулся, неловко улыбаясь. Иренай нависал надо мной, но смотрел на Кахти и Намгар на полу — насколько можно было судить по сплошным черным сферам его глаз.

— Я тут легла, — объяснила Кахти.

Иренай вздохнул. Демонстративно — легких у креватцев не было.

— А этот что тут делает? — он кивнул на меня.

— Помогает! — отозвалась Намгар. Иренай устало посмотрел на нее.

— А на твоем месте я бы не рисковал терять гуманоидную форму в этом секторе.

— Как будто он сам гуманоид, — Кахти фыркнула.

— Ближе к этому, чем во что бы Намгар сейчас ни превращалась.

— Я ни во что не превращаюсь!

— А ты — иди отсюда, — он повернулся ко мне, вытянул щупальце, растущее из пасти у него на животе, и забрал у меня имплант. Я посмотрел на Намгар и Кахти, словно ожидая от них дальнейших указаний, но они, кажется, больше не нуждались в моей помощи.

— Кыш, кыш! — Иренай замахал на меня руками.

Больше всего Иренаю нравилось, когда мы не путались под ногами. Влияния на курс корабля у нас не было. Этот факт, впрочем, мало кого расстроил. Мы отправлялись во Внешний Космос. Айхас и Ицаин были рады выбраться из нашей клетки с пластиковой травой, и неважно куда, Шакту надеялась наконец-то заглянуть домой и повидаться с детьми.

— У тебя есть дети? — удивился я.

— Какие же это дети? Шату тридцать, а Айхо сорок восемь — и это в годах Крефа, а они почти в полтора раза длиннее, чем на Земле или на Тверди! Хотя буду честна, совершеннолетие у эхха должно наступать в восемьдесят минимум...

— А тебе сколько?

— Семьдесят четыре!

Эхья порадовались, что у них снова есть шанс увидеться с кем-то из близких, если те умрут.

Тик с энтузиазмом перечислял все места и планеты, где он еще раз хотел бы побывать. Ничего не указывало на его последний неудачный опыт с Внешним Космосом...

— Все потому что, друг мой, Внешний Космос — это не единое место! — он поучительно вскинул палец. — Внешний Космос бесконечно разнообразен! И единственная мелочь, испортившая впечатление, не должна... испортить впечатление!

Ароа отклонение от курса тоже нисколько не расстроило.

— Рядом с Креватом есть один портал, — сообщила она. — Он ведет к базе рядом с Я-Облаком, а оттуда очень легко попасть в любую точку Кластера Происшествий! Остальные могут оставаться где хотят, а вот мы с тобой должны вернуться и продолжить начатое...

— Как часто ты бывала во Внешнем Космосе?

— Пару раз, — ответила Ароа. — И очень много слышала...

— И во всем Внешнем Космосе нет способов синтезировать фаниан и доставить его обратно в Кластер?

— И то и другое? Не-е. Если бы это было так легко, думаешь, контрабандисты бы этим не воспользовались?

Когда я вернулся в каюту, Шакту сообщила, что Иренай согласился остановиться на ее родной планете.

— Как раз к фестивалю Просвета! — радовалась она. — Хоть Раг увижу!

Ароа выразительно скривилась.

— Фестиваль Просвета? В Уккша? Я лучше буду месяц питаться готовкой Ицаина!

— Это было один раз! — возмутился он. Ицаин ютился на краешке нижней спальной полки, на которой Тик разложил свои инструменты и биологические образцы. Ицаин, кажется, признал свое поражение, и больше не возмущался, что Тик занял целую кровать. Айхас тоже смирилась. Ее решительно не устраивало спать на полу, но Тик клялся, что обязательно освободит ей место, когда закончит с очередным исследованием биоматерии, и она терпела.

— Одного раза было достаточно, чтобы понять, что ты убить меня хочешь! Никорский гриб и молотый сатон! Как тебе пришло в голову такое сочетание?

— В Уккша умеют отмечать фестиваль Просвета, — уверенно заявили Эхья. Они сидели на верней полке, свесив копыта и поджав колени назад, и задумчиво смотрели одним глазом на искаженные пространственным модулем звезды в окне. — Дефры — нет. Рахи — лучше бы и не пытались, и хорошо, что у них он непопулярен. А вот у эхха это получается лучше всего.

— Тебе-то откуда знать, — фыркнула Ароа. — Ты вообще из другой галактики.

— Я тебя не приглашаю, — Шакту пожала плечами. — Рядом с Уккша вообще с десяток порталов — хочешь, на Креват, хочешь — на Землю, хочешь — в Ленту Тепла...

Айхас видимо дернулась. Ароа усмехнулась и подняла бровь.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Что такое Лента Тепла? — спросил Ицаин.

— Очень просто, — объяснил Тик. — Это рай, в который ты не сможешь не вернуться. Поэтому из него уйти сможешь только не ты!

— Это очень влиятельный культ, — ответили Эхья. — Настолько, что Дерево-Поле и даже несколько цивилизаций Звезды-Собирателя считают его легитимным государством, поддерживают торговые отношения...

— Ну прямо и культ, — отмахнулась Ароа. — Ты всегда так легко веришь пропаганде Звезды-Собирателя? Или просто жить, как сам считаешь правильным, быть счастливым и никого не трогать — это преступление?

— "Никого не трогать?" — переспросил я.

Эхья покосились одним глазом вниз, на Тика. Ароа проследила их взгляд и пожала плечами.

— Ну и что вы хотите сказать? Ставлю свою левую сиську, что он проник на их территорию нелегально, а потом пытался сбежать... А мог бы остаться и быть счастливым...

Она осеклась. Я ничего не успел сказать, но она поймала мой взгляд.

Тик расхохотался, так резко и так громко, что я дернулся. Мне впервые стало некомфортно от его смеха.

— Тик, ты в порядке?.. — тихо спросил я. Остальные молча и пристально смотрели на нас. Я особенно ощутил, насколько тесна эта каюта.

— В порядке! Я в порядке! — радостно сообщил он, не отрываясь от своих инструментов. — И это хорошо, что я в порядке — потому что мог бы быть счастлив, а это, друзья мои, намного хуже! — он поучительно вскинул палец.

Когда мы вышли во Внешний Космос, звезды не изменились. Было странно этого ожидать, но я, кажется, даже немного разочаровался.

Длинная искусственная рука легла мне на плечи. Лицо Тика отразилось в окне рядом с моим.

— Видишь во-о-он ту звезду? — спросил Тик, тыкая в стекло.

Я кивнул.

— Знаешь ее?

Я покачал головой.

— Не помню ее на навигационных картах, но...

— Я тоже не знаю! — перебил он и захихикал. Айхас, которая еще спала, недовольно забормотала.

"Звезда" приближалась стремительно.

— Кажется, мы оба сейчас узнаем, — заметил я.

Это оказалась червоточина, окруженная стабилизатором. Я успел рассмотреть три корабля рядом с ней — чуть больше нашего — и "Плаун" развернулся так, что она исчезла из нашего поля зрения. Корабли я успел рассмотреть — сплюснутые, круглые, с глухим корпусом без иллюминаторов. На одном из них я увидел круглое отверстие снизу, усеянное будто зубами...

— А, точно, — сказала Шакту. — У вас же в Кластере такого нет.

— Стабильных червоточин... пока нет, — согласился я. — И таких моделей кораблей я не видел... А вот пограничный контроль — вполне встречается!

— Это не корабли, — сказала Шакту.

В тот же момент что-то сняло с "Плауна"... крышу.

Айхас подскочила в постели, протирая глаза.

— О нет, только не опять, — взмолилась она.

— Не волнуйся, дорогая, — успокоила Шакту. — Ты же знаешь, они долго обычно не возятся.

Один из кораблей — или чем бы они ни были — завис над нами. Из зубастого отверстия тянулось массивное щупальце, асимметрично раздвоенное на конце, похожее на то, которое у Иреная.

— Долго не возятся... с чем? — тихо спросил я, пытаясь хоть как-то осознать происходящее. Щупальце тем временем разделилось на множество тонких и принялось хватать и ощупывать все, что было в нашей каюте... включая нас самих.

— Лучше не думай об этом, — посоветовала Шакту. — Все! Можно мне этих больше не держать?

Все схлынуло, как наваждение. Потолок оказался на месте. На щупальца не осталось и намека.

Тик куда-то делся...

— Не переживай, — заверила Шакту. — У него пси-защита, поэтому он досматривается отдельно. Сущая формальность. У Иреная все документы, а у обитателей Кластера — свободный проход через портал i-128 Дерева-Поля. Договор с Креватом...

— Так это была... пси-иллюзия?

— Лучше не думать о том, что было на самом деле, — настойчиво повторила Шакту.

За окном пронеслось гигантское раздвоенное щупальце. Ицаин поежился, глядя на него, и отвернулся.

— Если б не я, вы бы с ним вместе отправились, так что скажите спасибо, — сказала Шакту. — У вас, обитателей Кластера, несовместимость пси-паттернов со стандартом в этом секторе... Ваши мысли могут читать только эхха, и то если повезет.

— То есть ты была... проводником для пси-влияния этих существ? — уточнил Ицаин.

— Что значит — спасибо? — спросил я. — Что с ним там делают?

Шакту рассмеялась.

— Не переживай ты так. Ничего серьезного. Просто если бы вас всех так досматривали, это бы заняло лишних часа четыре. А так мы уже готовы к отлету.

Ароа закатила глаза.

— Наконец-то. Прошлый раз они были быстрее...

— Это от портала зависит, — заметили Эхья. — Один раз меня задержали у l-076 на трое суток...

— Бр-р, — Ароа повела плечами. — Я бы лучше осталась в Я-Облаке. Оно хоть интересный собеседник.

Тик вернулся на корабль, только когда мы практически вошли в портал. Я сразу заметил его подавленность. И помимо отсутствия улыбки во все сорок четыре, что-то еще было не так с его лицом...

Импланты. Их не хватало. Модули подводного дыхания, часть зрительных сенсоров, пси-генератор на левом ухе... Не считая воспоминаний о том фото Кеола Зифо, о котором нам так и не довелось пока поговорить, это был первый раз, когда я видел у Тика столько ровной кожи. Он весь выглядел голым и жалким, хоть и кутался в свой халат до подбородка.

Я кинулся к нему, но он оттолкнул меня и молча прошел мимо. Хромал он еще заметнее, чем обычно.

"Ничего серьезного".

Судя по едва уловимым пространственным искажениям, мы уже прошли через червоточину. Но это не значит, что уже поздно повернуть назад...

Столовая пустовала, и Тик пришел туда.

— Уйди, — сказал он тихо, и я не узнал его голос. — Пожалуйста, — взмолился он.

— Хорошо, — сказал я. — Но я обещаю, что я это так не оставлю...

Ни Иренай, ни Эхья не оценили — ожидаемо — мою идею развернуться.

— Это должно считаться нарушением! — возмущался я. — Пострадал член нашей команды! Неужели мы ничего не можем сделать?

— Ты хочешь, чтобы нас отправили на утилизацию? — осведомился Иренай. — И если ты еще раз вот так ворвешься ко мне на мостик, я запру тебя в карго-контейнере на всю продолжительность пути. Это-то ты понять способен?

— Я правильно понимаю — ты предлагаешь развернуться и начать разбираться с Деревом-Полем, только потому что Тику немного грустно из-за потери имплантов, без которых он спокойно может выжить? — уточнили Эхья. — Ты вообще знаешь, что в Дереве-Поле делают за малейшие нарушения?

— Не переживай ты так, — Шакту махнула рукой. — С ним такое бывает. Пару дней побесится, успокоится и будет как новенький. А имплантов он себе еще наштампует.

— Ты сказала, что ничего серьезного с ним не сделают, — напомнил я.

— Ну ты же и сам все понимаешь, — она вздохнула. — Не хотела тебя беспокоить, а то выкинул бы чего...

— "Беспокоить", — фыркнул я.

— Именно из-за такой реакции! А что ты хочешь, чтобы мы вокруг него плясали, только потому что его величество Зикс с ним ебется?

Эхья молчали. Ароа затаив дыхание наблюдала за нами — словно это было каким-то представлением. Винить я ее, впрочем, не мог: заняться тут было решительно нечем.

— Какая разница, с кем я... ебусь? Пострадал ваш друг, — я обвел взглядом Шакту, Эхья и Айхас, — разве мы не должны что-то сделать? Я ничего не знаю о Внешнем Космосе, но вы...

Шакту расхохоталась.

— Как он это умудряется, а? — она переглянулась с Эхья. — Третий год с нами болтается, а все еще ведет себя, как наивный идиот. Так ты нас видишь? Как своих беззубых дружков с Тверди? Без обид, — она кивнула Ароа.

— Все нормально, — Ароа улыбнулась.

— И раз мы... "друзья", значит, как ты выразился, — Шакту снова повернулась ко мне, — мы должны воспринимать истерику одного психа как серьезную проблему, требующую немедленного решения?

— Истерику? — возмутилась Айхас. — Ах, истерику! Помнишь, как я переживала, когда потеряла десяток утановых кристаллов? Для тебя это тоже была "истерика"? Без них ведь можно спокойно выжить! И два метра бесценной наерской вышивки! Сгорели, без остатка! У меня до сих пор картина перед глазами!

— Ты пережила эти ужасные испытания, дорогая, — Шакту пожала плечами, — и он тоже отлично справится.

— Знаешь что, я и без тебя могу спокойно выжить! И переживу, и справлюсь!

Айхас вскочила и вышла из каюты. Дверь была автоматической — но Айхас задержала ее на долю секунды, чтобы та хлопнула громче. Шакту тяжело вздохнула, поднялась и вышла вслед за ней. Ароа смотрела с восхищением. Ицаин пытался сделать вид, что его здесь нет.

— Мне надо было запретить отношения в команде, — сказали Эхья.

— Если бы пострадал кто угодно из вас — я бы вел себя точно так же.

Эхья усмехнулись, выдыхая через стиснутые зубы.

— В благодарность за то, что мы тебя не съели?

— Неужели больше ничего нельзя сделать? — вздохнул я.

— Он будет в порядке, Зикс, — сказали Эхья. — Не сразу, но придет в норму... насколько к нему это применимо. Такое с ним уже было.

Тик все еще был в столовой. Это я услышал еще за дверью. Никакого улучшенного слуха Инхо не требовалось — Тик рыдал. Так громко и отчаянно, что мне стало жутко. Он то надрывался, крича до хрипоты, то тихонько всхлипывал и подвывал, но не успокаивался.

Я все еще сомневался, стоит ли его беспокоить — может быть, ему нужно побыть одному, покричать в пустоту... Но потом услышал удары — по стене, по полу, по чему-то живому — и заспешил сильнее.

Тик разбил столик посреди комнаты, когда я вбежал, и тут же принялся бить и царапать себя.

Я схватил его за руки, чтобы остановить, но он ударил меня искусственной рукой, все еще сильной, и я отлетел на пол. Тик разрыдался еще сильнее.

Я поднялся и осторожно обнял его. Он обмяк, сел на пол, и снова зашелся в рыданиях.

Двадцать две минуты мы сидели так на полу — Тик надрывался, а я держал его в объятиях, боясь, что он что-то с собой сделает. Он сжимал и разжимал кулаки, сгибался пополам, как от сильной боли, но бить себя больше не пытался.

За три года я видел его плачущим только один раз — когда умер его любимый персонаж в книге. Но тогда это было и близко не так... жутко, как сейчас.

Понемногу он затих и даже улыбнулся. Я еле сдержался, чтобы не разрыдаться самому: еще не хватало ему в таком состоянии теперь меня успокаивать.

— Ты в порядке? — осторожно спросил я. Он похлопал меня по плечу и медленно поднялся. В этот же момент вошла Кахти и уставилась на разбитый стол. Ну, хотя бы с ней все, видимо, хорошо.

— Это что? — спросила она.

— Ах, извините, — я неловко улыбнулся, поднимаясь. — Я споткнулся и... — я развел руками. — Я все уберу...

— Убери, — она кивнула. — Иренай не любит, когда на его корабле ломают вещи. Но тебе, дураку из Кластера, может и простить...

Я нервно рассмеялся.

— Хорошо-хорошо! Передай ему благодарность от дурака из Кластера.

— И в следующий раз, — она понизила голос, — используйте резервный шлюз в задней части корабля... Там достаточно пространства для... чем бы вы тут ни занимались. А еще там нечего ломать, и звукоизоляция... получше.

Я посмотрел на нее. Кахти была абсолютно серьезна. Я едва удержался от смеха — хоть и понимал, что Тику не весело, пусть в другом состоянии он бы первым оценил...

— Спасибо за совет! — ответил я. — Запомним!

Тик все это время молча и пристально следил за Кахти, пока она не забрала детали, за которыми пришла, и покинула столовую.

— Ты... как? — осторожно спросил я. Он сел на диван, пусто глядя перед собой.

— А, — он махнул рукой. — Не очень. У меня опять забрали меня.

Он стиснул кулаки.

— С меня хватит... — он ударил по дивану рядом с собой. — Хватит!!! Ты не представляешь, как мне надоело этим заниматься!

— Ты... все еще про импланты?.. — спросил я.

— Я к ним привык! Ты знаешь, сколько мне придется настраивать новые? И думать в этот момент... что это не то, не те... что меня опять забрали...

Он схватил меня за руку, усадил рядом, развернул к себе и пристально уставился мне в лицо.

— Пообещай мне вот что, — он нахмурился. — Ты не будешь думать, что я ненастоящий... что я надстройка, болезнь, травма... что без меня мне было бы лучше. Пообещай, пожалуйста!

— Я никогда не думал, что ты ненастоящий, — сказал я.

И тут же вспомнил лицо Кеола Зифо.

"Настоящий".

Каким он был — Кеол? Сильно ли отличался от Тика?

В первый же день я подумал, что это не его "настоящее" имя... Может быть, где-то у меня проскользнула и мысль, что Кеол был чем-то лучше...

Может быть, этого он сейчас и боится.

Может быть, сейчас самое время...

— Тик, я давно хотел об этом поговорить... я видел тебя до... смерти. В новостях. Кеол Зифо...

Тик вздохнул.

— Он умер намного позже. Долго умирал. Постепенно, по кусочкам...

— После Ленты Тепла?

— Я не хочу опять — по кусочкам! — он вцепился мне в плечи и посмотрел в глаза. — Это слишком... обидно! Неправильно!

— Ты не умрешь! — пообещал я. — И ты настоящий, и останешься настоящим, и я не буду в этом сомневаться!

— Да! — он решительно кивнул и улыбнулся во все зубы. — И я знаю, что делать!

Он отпустил меня, а потом ощупал свое лицо, ощущая ровную кожу на месте имплантов, и разрыдался.

— Я не знаю, что делать! — он уткнулся мне в плечо, и я обнял его в ответ.

На следующий день он был в порядке. Ну, так это выглядело.

— Я предпочитаю пока не поднимать тему произошедшего, — сообщил он мне, и я пообещал, что пока не буду.

Теперь самым грустным в нашей компании выглядел Ицаин. Когда я нашел его в столовой, где он прятался от остальных, он поднял на меня взгляд и мрачно спросил:

— Ты знал, что мы — искусственные?

Мне почему-то стало смешно, но я сдержался, и только вздохнул, садясь рядом.

— А ты, получается, не знал.

Он поник.

— То есть это правда.

— Если честно, мне не довелось это точно проверить... но если подумать — генетическая структура нашего вида имеет мало смысла, если смотреть на нее как естественно образованную... да и взять Катаклизм — я уже сомневаюсь, что он вообще был. Я бы на месте наших создателей использовал это как способ замаскировать отсутствие любых археологических свидетельств...

— То есть ты еще хочешь сказать, что всей Тверди, всему Альянсу — не больше четырех веков?

Я пожал плечами.

— Возможно, всему Кластеру Происшествий...

— Мне вчера Намгар сказала... что мы не просто копия Земли, ее родной планеты... но еще и "очень ленивая копия". Дескать, ничего нового, а что есть — так еще банальнее, чем у нее дома...

Я все-таки рассмеялся.

— А, не обращай на нее внимание. На самом деле она так выражает свое восхищение. Она обожает Кластер Происшествий, а Альянс и вовсе одна из ее любимых цивилизаций!

Он фыркнул.

— Вот до чего мы докатились. Нами восхищаются, как диковинками в зоопарке. "Кластер Происшествий"... Мы называли это просто — "Обозримая галактика". Оказывается, это лишь малая ее часть... а Альянс — такой мизер, что не все в так называемом Внешнем Космосе о нем слышали. Альянс, Твердь, Инхо — все это чья-то дурацкая шутка. Я считал, что влияю на судьбу галактики... что на мне — огромная ответственность — и пытался напомнить вам с Ароа, но я ведь не знал того, что знали вы, так ведь? В этом же причина вашего презрения к Инхо — вы знаете, что все это бессмысленно? Даже наше название — "человечество" — тоже ложь... — Ицаин посмотрел на свои светло-голубые руки, и они задрожали. — Мы даже не выглядим, как люди. Люди выглядят, как Намгар. Знаешь, я поначалу не воспринял всерьез... отмахнулся, решил, что врет или шутит, не верить же каждому встречному из Внешнего Космоса... но когда ты подтвердил, я все понял, и да, ты прав — наша генетическая структура не имеет смысла, как и всего живого на нашей планете...

Я вздохнул и обнял его. Он напрягся. Я отстранился, запоздало поняв, что дополнительно к экзистенциальному кризису заставил его почувствовать неловкость, но он вцепился в меня, притянул обратно и уткнулся носом мне куда-то в шею.

— Через несколько дней мы будем на Крефе, — сказал я, теперь уже сам ощущая неловкость. — Как раз к фестивалю, посвященному освобождению от их Создателей... Может быть, нам — как другой искусственной цивилизации — будет чему у них поучиться.

— Я не планировал задерживаться, — ответил он. — Ароа сказала, что с Крефа легко попасть на Креват, а оттуда — обратно в Альянс. И думал, что смогу убедить тебя тоже вернуться...

Я кивнул.

— Я, на самом деле, так и собирался...

— Какой теперь смысл? Какая разница? — пробубнил он мне в воротник.

— Почему нет? — я пожал стиснутыми Ицаином плечами. — Какая разница, кто нас создал? Важно, что мы существуем, люди в Альянсе существуют, и заслуживают лучшего...

Он отпустил меня, выпрямился и посмотрел в глаза.

— Ты знаешь, что ты все еще пахнешь Твердью? — спросил он. — Той самой, настоящей... той, которой не существует. Ты — более настоящий, чем все, во что я верил... и если придется выбирать между тобой и всем Альянсом, я...

Ицаин замолк. Через его голубую кожу проступил лилово-розовый оттенок.

— Я не виноват, — глупо улыбнулся я. — Шакту постоянно занимает душ...

Он вскочил, едва не спотыкаясь о чудом склеенный столик, и выбежал в коридор. Я вздохнул. Что я вообще такое несу?

Я боялся, что он снова начнет меня избегать, но остаток пути он просто делал вид, что всего этого разговора не было.

До Крефа оставалось четыре дня.

Эхья соорудили из подручных материалов "токхау" — хианскую настольную игру. За ней мы часто собирались на особенно долгих и однообразных сугокских рейсах, и сейчас она снова стала нашим основным развлечением. "Токхау" была рассчитана на неограниченное количество игроков, и к нам то и дело присоединялись кто-то из команды "Плауна". Особенно она нравилась Тоуну, и любимым его занятием было жаловаться на правила.

— На Оуке-30 такие игры считаются слишком простыми даже среди трехлеток, — авторитетно заявил он, в очередной раз проигрывая Тику.

— Слишком прямолинейное выражение идей гоблинского превосходства имеет противоположный желаемому эффект, — ответила Кахти.

— Я не желаю никакого эффекта. Просто констатирую факт, — сказал Тоун, потирая ухо.

— Это не факт. Не верьте ему, — попросила Кахти, одним ходом забирая три фигуры Ароа.

Тоун почесал второе ухо.

— Гоблины не могут лгать.

— Но могут заблуждаться.

Айхас, уставшая сочувственно разглядывать ситуацию Ароа на доске, подняла взгляд и улыбнулась.

— А ты, получается, была на Оуке-30, Кахти?

— Я родом оттуда, — ответила она.

— Мы родственники, — сказал Тоун.

— Родственники? А насколько дальние? Я бы и не подумала сразу, вы совсем не похожи!

— Понятия не имею, — ответила Кахти. — Гоблины без необходимости за этим не следят.

— Она наполовину эльф, — объяснил Тоун. — Поэтому мы непохожи.

Ицаин нервно рассмеялся.

— У вас еще и эльфы есть?

— Это грубый перевод на языки гуманоидов вашего измерения, многие из которых разделяют общую базовую мифологию и соответствующие термины, — ответил Тоун.

— А как насчет магии, фей и призраков? — не унимался Ицаин. Тоун, впрочем, отвечал совершенно серьезно.

— У нас есть то, что в вашем измерении так называют. Некоторые формы жизни, например, феи и стабилизированные призраки, неспособны существовать без магии, поскольку сами в некотором смысле ею являются. Некоторые, напротив, не взаимодействуют с нею напрямую — как мы, гоблины. Люди и эльфы способны на нее воздействовать, причем люди могут существовать в среде, лишенной магии, тогда как эльфы в ней нуждаются. Это распространяется и на некоторые гибриды: к примеру, Кахти, как и гоблины, неспособна влиять на магические поля напрямую, но при этом неспособна долго существовать в лишенной магии среде. В вашем измерении она нуждается в специальном устройстве, преобразующем электическую энергию в некое подобие магической, и это позволяет ей существовать в измерении A без относительных неудобств, кроме того случая, когда ее адаптор энергии конфисковали на границе Дерева-Поля...

Кахти вздохнула.

— Все так, Тоун, все так, — ответила она. — Я пыталась им объяснить, что это жизненно важный имплант, без которого я тут и неделю не проживу, но они не поверили, потому что мое поведение не соответствовало критериям гуманоида, испытывающего искреннее беспокойство за жизнь. Ну, чего мне было ожидать? Я же наполовину эльф. Я никогда не звучу искренне.

— По-моему, прозвучало вполне искренне, — сказал я. — Я не думаю, что дело в тебе. Дерево-Поле просто искало повод, и им не было разницы, насколько это для тебя важно...

Тик громко и грустно вздохнул.

— У меня тоже забрали жизненно важные импланты, — сообщил он. Ароа фыркнула. — Теперь не знаю, как я без них буду...

— Мне пришлось срочно собирать свой из чего попало. Хорошо хоть, Тоун помогал...

— А ты ведь не хотела брать меня с собой, — напомнил Тоун.

— Вот, видимо, и мне тоже придется... — вздохнул Тик. Конечно, сейчас он не был полностью серьезен, но что-то мне подсказывало, что эта тема все еще не дается ему легко. Что, если...

— Твой ход, — напомнили Эхья. Я встрепенулся, кивнул и переставил свои фигуры.

— А-ха! — Тик с восторгом принялся переставлять свои, и до меня не сразу дошло, что он, в общем-то, выиграл.

— Зикс, бля! — разочарованно простонала Ароа. — Как ты мог? Очевидная же комбинация! Вытянул бы хоть еще один раунд — и у меня бы был шанс!

Айхас сочувственно положила ей руку на плечо.

— Не было бы, — тихо сказала она.

— Всем успокоиться! — скомандовал Тик. — Я победил честной стратегией и честными манипуляциями! Все как у вас, эльфов! — он кивнул на Кахти.

— Второй раз не сработает, — пообещал я.

— Манипуляции не бывают честными, это раз, — заметила Кахти, — и я не эльф, это два.

— А, — Тик махнул рукой. — Эльф, гоблин... эльфогоблин... эльфоблин...

— Уахоан, — предложила Кахти. — Как один из вариантов. — "Ан" — эльф, "Уко" — гоблин...

— Ты опять ломаешь грамматику, — заметил Тоун.

— Ты не был на Риедаке, где-нибудь в северном Хаихако, — ответила Кахти. — И не слышал, как разговаривают там...

— И хорошо, что не был.

— Кахти, — обратились к ней Эхья, заново расставляя фигуры на доске. — Не хочу прозвучать бестактными, но... почему ты покинула свое измерение? Ты ведь не можешь существовать в этом без дополнительных приспособлений...

— О, на это есть множество причин, — ответила Кахти. — Во-первых, меня раздражают эльфы. Во-вторых, меня раздражают гоблины. В-третьих, меня раздражают люди. В-четвертых, меня бесит коллективный разум спрутов Тотардата. В-пятых, меня почти не бесит Намгар.

— О-о! — умилилась Айхас.

— Разве Намгар не человек?

— Она вознеслась двести лет назад и перестала им быть. Держит эту форму только иногда, из ностальгии, и когда возвращается на Землю, потому что там так положено...

— Разве в твоем родном измерении нет мест, где нет всего, что тебя раздражает?

— Я спрашивал все то же самое, — сказал Тоун.

— Здесь не так уж плохо, — Кахти пожала плечами.

— А не думала "вознестись", как люди, или как-то еще поменять свою физиологию?

— Я уже возносилась. Моя вознесенная копия отказалась уничтожать предыдущее тело ради "непрерывности"... и вот я здесь.

— Вознесение разве так работает? — усомнились Эхья.

— У гоблинов в этом измерении — так.

Дверь открылась, и вошла Шакту.

— Ты к нам присоединишься? — спросили Эхья.

— Нет, я ненадолго, — ответила она, глядя на Айхас. Та поднялась ей навстречу.

— Продолжайте без меня, — сказала она настолько загадочно, насколько могла, оборачиваясь у двери. После этого они с Шакту вышли.

Шакту каким-то образом убедила Иреная, что может помочь в техобслуживании корабля, и половину времени проводила с Намгар и Кахти. Чем именно они занимались, нам знать не полагалось. Она говорила об этом только с Айхас, и чаще телепатически. Айхас уже пыталась к ним присоединиться, но Иренай был непреклонен: обитателям Кластера Происшествий он не доверял. Нам оставались доступны только столовая и общая каюта. К счастью, в отличие от типичных могарских кораблей, каюты "Плауна" оснащались хотя бы душевой кабиной со встроенным туалетом и какой-никакой вентиляцией. Вонь, впрочем, мы все равно чувствовали, и Айхас обычно об этом не молчала.

На Эхья, видимо, недоверие Иреная тоже распространялось. Как я подозревал, это было связано с нарушением ими законов Звезды-Собирателя. Почему к Шакту это не относилось, я спрашивать не стал.

На следующий день Шакту и Айхас, видимо, все же решили посвятить Тика в свои секреты. Пару часов они неразборчиво переговаривались через три перегородки от нашей каюты. Еще через час я нашел его в столовой, в одиночестве. Он сидел на столе, глядя в пустоту, и тихо всхлипывал.

— Я же сказал — не хочу об этом говорить, — напомнил он, хотя я еще ничего не успел спросить.

— Хорошо, — согласился я. — Ничего, если я просто побуду рядом?

Он кивнул.

Через одиннадцать минут он все-таки развернулся ко мне и спросил:

— Скажи, я похож на Кеола? Ты ведь его видел. Помнишь, как он выглядел...

— Только это и помню, — ответил я. — И это было пятнадцать лет назад, Кеолу... тебе — было меньше двадцати...

— Шестнадцать, — ответил он и отвернулся снова. — С половиной.

Шестнадцать... я должен был ожидать, что Альянс отправлял на войну детей, но что-то внутри меня все еще отрицало, боялось признавать в полной мере, насколько отвратительна наша система. Но это что-то становилось слабее.

— Я похож на него? — снова спросил он.

— Ты имеешь в виду — внешне? — уточнил я. — Потому что я видел только одно фото... И... — я помедлил, но все-таки спросил: — разве вы — технически — не... один человек?

Тик тихо рассмеялся, а потом резко развернулся, подобрал под себя ноги и уставился на меня, нервно и дергано улыбаясь. Глаза у него все еще были мокрые.

— Нет, — ответил он. — Не один. Я — тронутый умом киборг с отличным чувством юмора, а Кеол... опасен. Он не должен существовать. Он больше не приспособлен жить в обществе. Все было хорошо, знаешь ли. Я даже радовался, что умер на войне. Потому что во Внешнем Космосе никакой войны не было, по крайней мере, там, где я... он — пришел в себя... А потом...

— Лента Тепла, — тихо закончил я.

Он кивнул.

— И после этого, понимаешь, Кеолу больше нельзя было существовать. Потому что он пойдет на все, чтобы вернуться, а если он вернется, я прекращу существовать... я стану им, стану частью рая, и приведу в него и тебя, и Шакту, всех, кто мне пытался помочь, кто сегодня предложил мне восстановить модули подводного дыхания с помощью техники на этом корабле, представляешь, они с Айхас, оказывается, почти два дня над этим думали, хотели поддержать, переживали за меня, и Шакту все твердила, что хочет взять у меня реванш в подводных гонках — и все зря... и самое страшное — вы будете благодарны, потому что Лента Тепла не отпускает... ты принадлежишь ей навсегда, и Кеол Зифо принадлежит ей навсегда, и поэтому мне пришлось избавиться от него и построить что-то новое, но это новое вышло странное, это новое непонятно как работает, и я не знаю, чего ожидать, но я к этому новому уже привязался, понимаешь, я уже терял себя, я умирал на войне, но это была не настоящая смерть, а так, понарошку, настоящая смерть была когда я сам убил себя, убил Кеола, и я не хочу снова умирать, это слишком неприятно, ты не представляешь...

Я поднялся и обнял его. Многострадальный стол жалобно заскрипел, хотя я на него почти не опирался.

— Ты... ощущаешь это как смерть? Потерю имплантов?

Он нервно рассмеялся — или заплакал, было сложно отличить.

— Ты прав! Это — как смерть. Шакту сказала, что настроила местный технический синтезатор, и теперь он дает материалы, биологически совместимые с физиологией обитателей Кластера, но не в этом проблема, потому что модули совместимости у меня забрали... я не рассчитал, думал, я изменил код идентификации, и в Дереве-Поле не поймут, что это контрабанда — но пока меня не было, они обновили протоколы проверки... а они были уникальные, и их в Звезде-Собирателе не делают, а с ними все работало как надо, а теперь это как будто не я, и не мое тело, и даже если я буду пытаться его восстановить, это все равно будет не то... И я останусь ближе к Кеолу, а значит, ближе к смерти, а ты, кстати, не ответил...

Он задрал голову, глядя на меня, и я провел пальцами по его щекам, вытирая слезы.

— Не знаю, похож ли ты на Кеола... но ты точно похож на себя.

Он фыркнул.

— Не особо. Ты меня таким никогда не видел... даже испугался, наверное.

Я пожал плечами.

— Но это не значит, что это не ты... и вообще, для тронутых умом киборгов нормально иногда пугать.

Он хихикнул.

— А, вот за это тебя и люблю. Никогда не унываешь, даже когда я... унываю.

— О, нет, я еще как унываю, — я усмехнулся. — Видимо, это тебе еще не довелось увидеть...

Он пожал плечами.

— Наверное, я еще не мертв, — сказал он.

Через два дня мы уже были едва ли в сотне тысяч километров от Крефа. Вид из окна, впрочем, совсем этого не показывал.

— А-а-а!!! Планету украли!!!

Все обернулись на вошедшего в каюту Тика, а Ицаин даже подскочил. Тик яростно чесал правый глаз, позеленевший от новых имплантов. Несмотря на то, что он сказал мне до этого, что все равно будет "не то", на помощь Шакту он в конце концов согласился. Шакту я видел редко. Скорее всего, она пряталась от моих мыслей о дружбе, и не хотела признавать, что она не имела в виду то, что сказала, когда Тик только вернулся с досмотра.

Они исчезали на несколько часов, а потом он возвращалася, весь отекший и со свежими швами. Сначала это были выпуклости рядом с носом, потом — пара новых сенсоров в искусственной руке, и в конце концов он стал как-то больше похож на себя, правда, еще более фиолетовый, чем обычно. Без прежних модулей совместимости у него все чесалось, а протезы иногда дергались в противоположные стороны. Он делал себе инъекции собственного изобретения, из-за которых то спал целые сутки, то не спал вообще, а кожа у него шла всеми цветами радуги, и уверял, что все в порядке и все работает, а если не работает, то обязательно будет, и мне только оставалось надеяться, что он знает что делает, особенно если это не первый раз.

— Креф находится внутри пространственной аномалии, — сообщил Тоун. — Его нельзя увидеть невооруженным глазом, находясь снаружи.

Тоун стал заядлым гостем в нашей каюте. Они с Эхья любили обсуждать музыкальные направления, о существовании которых я даже не догадывался, а с Айхас у них проявлялась удивительная солидарность в жалобах на мир. Мне он охотно рассказывал про собственное измерение. Оказывается, там тоже есть версия Земли — Риедак, или Оук, как называют ее гоблины, — которую обнаружили из-за методов поиска, настроенных на самые изученные формы жизни, и люди там физиологически практически неотличимы от людей на Земле, только на Риедаке есть так называемая магия, и гоблины — другой разумный вид, появившийся естественно, по оценкам историков, куда более древний...

— Он не идиот, — сказали Эхья. — Он пошутил. Он здесь уже был.

— Я тоже не идиот! — оскорбился Тоун. — Я тоже пошутил!

Тик резко расхохотался и попытался хлопнуть Тоуна по плечу протезом. Тоун весь скукожился и прижал уши: прикосновения он не любил. Его спасло то, что протез Тика дернулся в противоположную сторону и задел Эхья, которые сидели рядом.

— А ты мне нравишься, друг! — сообщил он. Тоун принялся яростно чесать ухо. Тик не менее яростно почесал свое. Я вспомнил, как Ароа назвала Тика гоблином — подразумевая, конечно же, оскорбление. Что ж, определенное сходство отрицать сложно...

— Ты не лучшее место выбрал для экспериментов над собой, — заметили Эхья.

— Не бывает неподходящего места для экспериментов! — Тик поучительно вскинул палец, снова задевая локтем Эхья. Они вздохнули и забрались на верхнюю полку, заставляя Ицаина подобрать ноги.

Прямо по курсу корабля открылся портал. Из того, что я успел прочитать о Крефе, это не было входом в аномалию. В аномалию вообще не было как такового единственного входа. С капелькой терпения и какими-никакими рабочими сенсорами можно достичь планеты с любой стороны. Портал — так здесь называли стабилизированные искусственные червоточины — из нашей каюты не было видно целиком, но я предположил, что вел он на планету. Аномалия помешала бы построить стабильную орбиту вокруг планеты...

В следующую секунду звезды исчезли, а потом кромешная тьма начала рассеиваться... точнее, расплетаться. То ли щупальца, то ли лозы растений — скорее, последнее — освободили окно — и, предположительно, весь корабль, — и открыли нам обзор. "Плаун" был под гигантским куполом из лоз или ветвей растений; прямо под ним росли деревья, чьи кроны вплетались в него. Помимо нашего корабля, здесь стояло множество других: могарские модели, как и у нас; нечто... или некто — похожее на существ у границы Дерева-Поля; корабли, словно сплетенные из ветвей, не сразу даже различимые на фоне купола; корабли — если это корабли — похожие на огромные цветы...

Между ними ходили, летали и ползали самые разные существа. Я успел почитать о некоторых из них по дороге сюда. Большинство из них не поддавалось никакой классификации, но я хотя бы попытался. Вот крайне разнообразные создания, похожие на огромные цветы — скорее всего, фитры; не менее причудливые существа, словно составленные из кристаллов — вероятно, михор, единственные коренные обитатели этого мира; вот трехметровые крылатые ящеры — ша-рокс, самый распространенный вид на планете.

Крыльями своими они охотно пользовались, и не только они. В куполе на самой разной высоте постоянно открывались отверстия, через которые становилось видно серое небо и лиловые облака, и в них запрыгивали, влетали, вползали, втекали существа — или транспортные средства, различить их не всегда было возможно.

Сородичей Шакту здесь тоже оказалось достаточно, хотя я ожидал больше. В отдалении я заметил группу хиано — первый раз, когда я видел других представителей этого вида. Все — в необычно открытой и облегающей одежде ярких цветов, противоположность серым балахонам Эхья. Животы у всех, впрочем, все равно были закрыты. Практически у всех, кроме пары из них, ногтеподобная структура на голове имела причудливую и сложную резьбу. Интересно. Эхья обычно только подпиливали ее, поддерживая одну и ту же чуть заостренную форму.

Креватцы тут тоже были. Среди гуманоидов, особенно обитателей Альянса, Земли или Эньоаха они бы, вероятно, выглядели впечатляюще. Огромные, высокие и полные, мутно просвечивающие насквозь, всех цветов радуги, как самоцветы... Здесь они терялись на фоне общего разнообразия, сливаясь с многочисленными гуманоидами. Вот дефры — очень высокие, зеленые, похожие на духов природы куда больше, чем эльфы с Риедака... Вот, собственно, и эльфы — тоже высокие, но тонкие, словно растянутые, с непропорционально длинными руками... вот гоблины — в асимметричной пестрой одежде, в глубоких капюшонах, подергивающиеся и почесывающиеся... вот люди — с Земли или Риедака, такие, как Намгар, похожие на людей Альянса, только с огромными белыми склерами глаз, как и у большинства местных гуманоидов, и все в разных оттенках коричневого... а вот ири — все серые, одинаково худые, с лицами, похожими на маски, и огромными глазами, меняющими цвет...

— Просыпаемся, — прозвенел за спиной голос. — На выход. Приехали.

Я обернулся. Иренай стоял у двери. Из-за него выглянула Намгар, приветливо улыбнулась и помахала нам.

— Не-ет, это что, Каэксо? Я думала, мы сразу в Уккша окажемся! — простонала Айхас, заглядывая в окно.

— До Уккша два портала, — напомнила Шакту, выглядывая из-за Иреная. — Это пять минут ходьбы.

— Пять минут! — Айхас в ужасе расширила глаза.

— Я тебя понесу, дорогая, — пообещала Шакту, и Айхас просияла.

— А ты? — спросил Тик, заглядывая мне в лицо снизу вверх. Вообще-то он был больше чем на голову выше меня, но выпрямлялся только по необходимости.

— Что?..

— Понесешь меня?.. У меня все еще импланты сбоят... — он попытался заломить кожу на месте бровей, но улыбка во все сорок четыре жалобности ему не добавляла.

После этого он сразу запрыгнул мне на руки, я едва его поймал и чуть не упал сам. Тик был легким, но я помимо него держал еще мешок со своими вещами, лабораторное оборудование Тика, и вещи Айхас, которые она успела накопить в изрядном количестве. Я извернулся и всучил две сумки проходящей мимо Ароа.

— Поможешь? У меня сейчас более ценный груз!

Тик у меня на руках хихикнул. Его искусственная рука дернулась и чуть не попала мне в глаз. Ароа закатила глаза.

— Лучше бы в форму возвращался.

— Зачем, если у меня есть ты? — я улыбнулся во все пятьдесят два.

— Неужели ты думаешь, что улыбка у тебя все еще обаятельная?

— На тебя действует!

— Это жалость.

Выходя, Ароа повесила сумки на Шакту, как на вешалку. Та зашипела, но кроме этого возражать не стала.

Когда мы вышли, Тику надоело сидеть у меня на руках, и он спрыгнул на пол. Его протез ноги тут же дернулся и подкосился, но я помог ему удержаться, и он как-то особенно нервно захихикал.

Ицаин издал протяжный звук позади, похожий на рыдания. Я обернулся. Он смотрел на корабль, обхватив голову руками и вцепившись в волосы.

— А-а-а! — протянул он. — Наконец-то! Как же меня заебало срать с вами в одной комнате!

Ароа расхохоталась.

— Нас тоже заебало жить в комнате, в которой ты срешь, — ответила Айхас. Ее все еще несла Шакту, вместе со всеми ее вещами. Теперь расхохотался Тик.

Ицаин опустил руки, огляделся и уверенно направился куда-то в сторону.

Я в целом его понимал. Оказаться в открытом пространстве, хоть и под куполом, и на хоть каком-то расстоянии от окружающих, было словно глотнуть свежего воздуха.

Тик хихикнул, глядя на Иреная. Тот стоял перед терминалом, который прямо при нем вырос из лоз, и опять напоминал огромный цветок, и водил по нему щупальцем.

— Знаешь, зачем креватцы пересекают Кластер Происшествий?

— Зачем?

— Чтобы оказаться на другой стороне! — он расхохотался.

Я тоже рассмеялся.

— Смотрю, тебе лучше?

— А, — он махнул рукой. — Нет.