6 глава.

Мне нужно узнать о ней больше.

Мне нужно к Хасану Хасановичу. Не из любопытства — из необходимости. Некоторые вещи нельзя оставлять недосказанными: они начинают жить своей собственной жизнью.

На следующий день после вечерней молитвы я снова поднялся к его дому. Дорога была уже знакомой, но сегодня шаги давались тяжелее. Я не знал, что услышу, но знал, что готов услышать.

Он открыл не сразу. Когда дверь распахнулась, я увидел, что он сидит в темноте — лампа ещё не была зажжена.

— Проходи, — сказал он коротко.

Мы сели. Он долго молчал. Я видел, как он понимал меня насквозь. Потом наконец заговорил, не глядя на меня:

— Ты слишком рано начал задавать правильные вопросы, Ислам.

Я не ответил.

— Ты хочешь знать, кто она, — продолжил он. — Но на самом деле ты хочешь знать, кем был твой отец.

Эти слова легли точно. Я выпрямился.

— Да.

Он вздохнул. Медленно. Так, как вздыхают только те, кто долго носил что-то внутри.

— Твой отец был сильным человеком, — сказал он. — Но не потому что не боялся. А потому что каждый день выбирал быть честным.

Он замолчал.
— Почти каждый день.

Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось.

— Он любил одну женщину, — сказал Хасан Хасанович.

Я смотрел на него, не перебивая.

— Он хотел никях. Всё было чисто. По шариату. Без тайны.
— Тогда почему... — начал я, но он тут же перебил

— Потому что это была женщина из рода Караевых.

Он впервые посмотрел мне прямо в глаза.

— Род Караевых в ауле всегда считался почётным, но таил в себе тяжёлую историю.

— Давным-давно один из предков Марьям — старший Караевых — совершил поступок, который аул никогда не забыл.
Он нарушил древнее соглашение между родами: во время конфликта с соседями взял чужую землю и не вернул её, хотя клялся словами священной клятвы.

Люди говорили, что это был «грех чёрного камня» — тяжёлая, незаживающая тень, которая передавалась от поколения к поколению.

Никто не мог доказать, что дети, внуки или правнуки несут ответственность за этот поступок.

Но аул считал, что связь с Караевыми могла «пятнать» любого, кто вступит в брак с их родом:

«Не смей. Этот род несёт грех. Если свяжешь себя с ними — потеряешь честь и уважение. И тебе, и твоей семье будет сложно жить здесь», — говорили ему в ауле.

— Твой отец стоял перед выбором: следовать сердцу и шариату — взять никях и рисковать осуждением, или подчиниться страху и традиции, чтобы сохранить мир в ауле.

Он выбрал второе. Не потому что был слабым.
Он боялся не за себя, а за тех, кого любил.