9 глава.

Тропинка к аулу была тихой. Солнце ещё только начинало окрашивать вершины гор в золотые оттенки, а свежий горный воздух бодрил и очищал мысли. Я слышал, как где-то вдали журчит ручей, как ветер шуршит в листьях, и это сочетание природы и памяти делало каждый шаг особенным.

Подходя к дому Караевых, я увидел её мать — Хади Умаровну. Она стояла на крыльце, аккуратно вытирала руки и держала поднос с чашками чая. Её взгляд сразу уловил меня, и на мгновение я почувствовал, как прошлое и настоящее переплелись в одном мгновении.

Подойдя ближе, она сказала:

— Ты... — начала она тихо, — ты сын Рустама. Как же ты похож на него...

Сердце дрогнуло. Слова были одновременно приветствием и напоминанием о том, что случилось когда-то.

— Я... — сказал я тихо, опуская голову, — моя мать передала немного угощений.

— Спасибо, пусть Всевышний дарует рай Фатиме, — тихо, но уверенно сказала она.

Я молчал. Мысль о том, что Рустам умер, защищая честь другой женщины, оставила во мне странное чувство: уважение и боль переплетались, а мой собственный путь казался ещё более сложным.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась она — Марьям.

Я застыл. Она была тихой, но уверенной. Длинный платок ниспадал по плечам, глаза смотрели прямо на меня.

— Ислам, — сказала она спокойно, — я слышала о твоём возвращении.

Я стоял, будто приклеенный к месту. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышали даже горы вокруг. Внутри что-то перевернулось: странное тепло в груди, лёгкая дрожь по спине... бабочки в животе, как я слышал у молодых парней в книгах, — я никогда не думал, что почувствую это сам.

Её голос был тихим, ровным, но каким-то волшебным образом проникал прямо в сердце. «Ислам... я слышала о твоём возвращении» — простые слова, а звучали словно мелодия, которая цепляет и не отпускает. Я не мог отвести взгляд от её глаз: глубоких, спокойных, но таких внимательных, словно она видела что-то внутри меня, чего никто не замечал.

Я не мог понять, откуда она меня знает так хорошо. Я ещё даже не знал её имени, а она говорила со мной так, словно знакома с каждым жестом моего отца, с каждой деталью нашей семьи.

— Как... — начал я, но слова застряли в горле. Мой язык будто отказался работать. — Как ты...

Она слегка кивнула, улыбка едва заметная, но такая мягкая, что я почувствовал, как внутри всё растаяло.

Я понимал только одно: что-то необычное происходит. Моя голова была в шоке, а сердце — пленником странного восторга и страха одновременно.