Глава 28: Договор с Тенью

Лунный свет лился серебристыми потоками через высокие окна особняка, очерчивая контуры их фигур на полированном паркете. Иза стояла неподвижно, чувствуя, как холодный камень пола проникает сквозь тонкую ткань ее босых ног. 

Она сделала шаг вперед. 

— Обещаешь, — ее голос звучал непривычно твердо, — что не тронешь моих родителей? Моих друзей? Что мое будущее... — она сделала глубокий вдох, «будет в моих руках?» 

Алексей медленно опустился перед ней на одно колено, сравняв их взгляды. В его глазах плясали странные блики — то ли от лунного света, то ли от чего-то более глубокого, более темного. 

— Не трону, — он произнес слова с непривычной мягкостью, — пока ты не попросишь.

Иза почувствовала, как что-то горячее и тяжелое подкатывает к горлу. Она протянула дрожащую руку, едва касаясь его щеки. 

— Тогда... так тому и быть. Но выпускной — он сделал резкое движение, но она продолжила: — Я хочу прожить его. Как последний день... прежней себя. 

Тишина повисла между ними, напряженная и звенящая. 

Алексей внезапно улыбнулся — той опасной улыбкой, от которой по спине пробегали мурашки. 

— Так тому и быть, Изабелла. 

И тогда она сделала то, чего не ожидал ни он, ни она сама. 

Первый шаг. 

Ее пальцы впились в его волосы, губы нашли его губы — нежно вначале, затем со все нарастающей яростью. Это не был поцелуй согласия. Это был поцелуй-вызов, поцелуй-прощание, поцелуй-начало. 

Алексей ответил с такой же силой, подхватив ее за талию и прижимая к себе так, что она почувствовала каждую линию его тела. В этом объятии было что-то первобытное — два хищника, померившиеся силами. 

Когда они наконец разорвали контакт, Иза отшатнулась, задыхаясь. Ее губы горели, в груди бушевал странный вихрь эмоций — страх, ярость, что-то еще, слишком сложное, чтобы назвать. 

— До выпускного, — прошептал Алексей, проводя большим пальцем по ее опухшей нижней губе. 

— До выпускного, — кивнула она. 

Он проводил ее до машины, но на этот раз Иза села за руль сама. 

— Твоя, — он бросил ключи ей на колени. 

Она завела двигатель, не глядя на него. Но в зеркале заднего вида видела, как он стоит на ступенях особняка — высокая темная фигура на фоне еще более темного дома. 

И только когда она отъехала на безопасное расстояние, по щекам потекли слезы. 

Не от страха. 

Не от сожаления. 

А от странного, пугающего осознания — часть ее уже жалела, что не осталась. 

На заднем сиденье, почти незаметно, лежал один-единственный алый лепесток. Свежий. Будто только что сорванный.

Зал сиял.