Глава 2. Гляделки.

После того дня я начал замечать её.

Не специально. Просто мой взгляд сам находил её в классе. На переменах. На уроках, когда она сидела сзади и ничего не писала.

Я заметил, что она всегда в водолазках. Даже когда на улице плюс двадцать. Даже когда все девчонки в классе ходят в футболках и майках. Суа — в длинных рукавах.

Я заметил, что она не ест в столовой. Сидит с бутылкой воды и смотрит, как жуют другие.

Я заметил, что у неё нет друзей. Совсем. Никто не пишет ей в телефоне. Никто не зовёт гулять. Она одна в классе, одна в коридоре, одна в этом мире.

И я заметил синяки.

Они появлялись. Исчезали. Появлялись новые.

Один раз — на шее. Коричневато-красный след, слишком большой. Это удар. Ремнём. Или проводом. Или просто рукой — сильной, пьяной рукой, которая не знает пощады.

Я смотрел на её шею, пока она не подняла глаза.

Суа перехватила мой взгляд. Её лицо не изменилось — ни страха, ни злости. Только эта пугающая пустота. Она медленно подняла руку и поправила воротник водолазки. Прикрыла.

Отвернулась.

Через неделю — новый синяк. На скуле. Прямо под глазом. Жёлто-зелёный, уже заживающий, но всё равно заметный. Она замазала его тональным кремом, но крем был на два тона светлее, и я видел эту желтоватую корку поверх фиолетового.

Она поймала мой взгляд в зеркале заднего вида — мы сидели в автобусе после экскурсии. Я смотрел на неё в отражении. Она смотрела на меня.

Никто из нас не отвёл глаза.

Секунда. Две. Пять.

Потом она опустила голову и уставилась в пол.

А я подумал: «Что происходит у неё дома?»

Но не спросил.

Конечно, не спросил.