Глава 11. Голоса в темноте
POV Амелия
Иллюзия перемирия продержалась ровно три дня. Это были странные, натянутые дни, когда мы с Маттео напоминали двух сапёров на одном минном поле: каждый шаг выверен, каждый взгляд просчитан, а разговоры сведены к сухому, почти официальному минимуму. Он больше не запирал мою дверь, а я послушно перенесла все свои холсты в дальний угол зимней оранжереи. Там, среди пышных тропических папоротников и столетних фикусов, я нашла хрупкое убежище. Запах влажной земли и цветущих орхидей успешно заглушал удушающую атмосферу самого особняка, а стеклянная крыша давала идеальный, чистый свет для работы.
Но покой в доме Кингсли никогда не длился долго.
К вечеру четверга погода окончательно испортилась. Небо над заливом налилось тяжёлой, чернильно-фиолетовой синевой, а влажный, холодный ветер с океана начал с ожесточением трепать верхушки вековых дубов в саду. В воздухе пахло озоном, приближающейся бурей и той самой липкой, первобытной тревогой, от которой у меня внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел.
Я ненавидела грозу. Нет, «ненавидела» - слишком слабое, циничное слово. Я панически, до тошноты, до леденящего ужаса боялась её с самого детства.
Этот страх не был капризом избалованной девчонки. Он уходил корнями в ту самую кошмарную ночь, когда погиб мой отец. Десять лет назад мы ехали по горной трассе во время сильнейшего шторма. Молния ударила в дерево прямо перед нашей машиной, отец не справился с управлением, и мы вылетели в кювет. Я помню всё до мельчайших деталей: оглушительный, раскалывающий небо грохот, ослепительную вспышку, запах гари, скрежет сминаемого металла и... мёртвую, внезапную тишину, в которой я тщетно пыталась дозваться до папы, чья голова безжизненно лежала на руле. Элеонора тогда отделалась испугом и парой царапин, а во мне тот грохот оставил незаживающую, кровоточащую рану. С тех пор каждый раскат грома возвращал меня туда, в зажатый железный капкан разбитого автомобиля.
Около десяти вечера шторм обрушился на побережье во всей своей дикой, необузданной ярости.
Я сидела в своей комнате, забившись в самый дальний угол между шкафом и кроватью, подтянув колени к подбородку и плотно обхватив голову руками. Свет в комнате погас ещё полчаса назад - старые трансформаторы в посёлке, как обычно, не выдержали напора стихии. Особняк погрузился в непроглядную, зловещую тьму, которую каждые несколько секунд разрывали мертвенно-белые, ломаные вспышки молний.