## Глава 10. Трещины в броне
### POV Маттео
Замок на двери её комнаты защёлкнулся с сухим, окончательным звуком. Я стоял в пустом коридоре гостевого крыла, и эхо этого щелчка отдавалось у меня в ушах, как удар хлыста.
Внутренний шторм медленно утихал, оставляя после себя лишь горький осадок и глухую, давящую тишину. Я посмотрел на свои ладони. Кожа была чистой, отмытой до красноты ледяной водой, но я всё ещё отчётливо помнил ощущение хрупкого запястья Амелии и то, как судорожно её пальцы сжимали ткань моей рубашки. Она не пыталась умолять. Она требовала, чтобы я вышвырнул её, потому что одиночество на улице казалось ей честнее и безопаснее, чем пребывание в моём доме.
«Ты ведёшь себя как чудовище, Маттео», - прозвучал в голове её сорвавшийся голос.
Я закрыл глаза и прислонился затылком к холодной стене. Нет. Я не был чудовищем. По крайней мере, я никогда не хотел им быть. Мои действия не были продиктованы желанием причинить ей физическую боль. Всё, чего я отчаянно пытался добиться с самого первого дня её появления - это сохранить контроль. Над компанией, над домом, над наследием отца, которое едва не развалилось из-за промышленного шпионажа. И, что самое пугающее, над самим собой.
Моя паранойя была моим щитом. В бизнесе, где каждый второй готов вонзить тебе нож в спину ради процента прибыли, доверие - это непозволительная роскошь. Я привык видеть в людях скрытые мотивы. Когда Элеонора вошла в наш дом, её намерения были очевидны: статус, деньги, безбедная старость. Я просчитал её за пять минут. Но Амелия... Амелия не вписывалась ни в одну мою формулу.
Она не хотела моих денег. Она не искала моей благосклонности. Она просто хотела, чтобы её оставили в покое с её холстами и красками. А я, ослеплённый собственной подозрительностью, принял её замкнутость за вину, а её гордость - за вызов.
Я заставил себя спуститься обратно в галерею. Рабочие из клининга уже заканчивали уборку. Паркет снова блестел стерильной чистотой, стены были отмыты, а ковёр заменён. Но в углу, аккуратно сложенные на банкетке, лежали её испорченные холсты и конфискованные коробки с красками и уайт-спиритом. Марта собиралась вынести их на помойку, как я и приказал.
- Оставь, - тихо произнёс я, останавливая экономку.
- Но, мистер Кингсли, вы же сказали... - Марта испуганно взглянула на меня.