Глава седьмая: Новая сессия

Руслан присылал отчёты раз в две недели.

Не длинные — короткие сообщения, несколько строк. Алекс читал их каждый раз в одном и том же месте — сидя у окна в своём кабинете, поздно вечером, когда дети уже спали. Открывал телефон, читал, убирал. Никогда не перечитывал — один раз хватало, слова всё равно оставались.

"Отец вышел на работу. Мать начала выходить из дома. Сестра пока нет."

Это было три месяца назад.

Потом: "Мать записалась в какой-то кружок, отец сделал ремонт в прихожей. Сестра всё так же."

Потом: "Отец смеялся над чем-то по телефону — впервые слышу. Мать купила новые цветы на подоконник. Сестра начала выходить, но одна и ненадолго."

Алекс читал эти строчки и думал о том, что жизнь продолжается даже когда, кажется, что не должна. Что люди находят способы идти дальше — не потому, что горе прошло, а потому что надо. Отец чинит прихожую. Мать покупает цветы. Это не значит, что всё хорошо. Это значит, что они живут.

Сестра — другое дело.

Руслан писал о ней осторожно, коротко. Алекс читал между строк. Она была с ним ближе всех — и, значит, потеряла больше всех. Он знал это и ничего не мог с этим сделать. Только регулярно переводил деньги через Руслана — молча, без объяснений, как делал с первого дня.

"Деньги получили," — писал Руслан. — "Отец спрашивал откуда. Я сказал — наследство от дальнего родственника. Он не поверил, но не стал разбираться."

Алекс закрывал телефон и смотрел в темноту за окном.

"Держитесь," — думал он. — "Я здесь. Просто не могу сказать об этом."

* * *

В один из вечеров он всё-таки пришёл.

Не планировал — просто оказался в том районе, проезжал мимо. Остановил машину за два квартала, надел маску, вышел.

Шёл по знакомой улице медленно, как чужой. Смотрел на дома, на деревья — они успели пожелтеть и облететь, с тех пор как он уходил отсюда в последний раз. Подошёл к знакомому забору, остановился напротив.

В окне гостиной горел свет. Силуэт матери — она сидела, что-то делала руками. Наверняка вязала или шила — она всегда что-то делала руками.

Потом в окне появился второй силуэт — отец, с кружкой. Сел рядом. Они о чём-то говорили — Алекс не слышал, только видел, как двигались губы, как отец что-то сказал и мать чуть улыбнулась.

Улыбнулась.

Алекс стоял у забора и смотрел на это. Внутри было что-то тёплое и острое одновременно — как бывает, когда видишь что-то хорошее и знаешь, что не можешь быть его частью.

"Живёте," — подумал он. — "Хорошо."

Потом в окне появился третий силуэт — сестра. Встала у окна, обхватила себя руками, смотрела на улицу. Алекс замер.