Глава вторая: Первая миссия после смерти

Задание пришло на третий день после того, как Алекс снял отель.

Номер был небольшим, чистым и абсолютно безликим — такие комнаты специально делают так, чтобы в них нельзя было задержаться мыслями. Белые стены, стандартная кровать, окно с видом на соседнее здание. Алекс лежал на спине и смотрел в потолок, когда завибрировал телефон — новый, чистый, зарегистрированный на несуществующего человека.

Одно сообщение. Одно слово: "Жду."

Он знал, от кого.

Куратор в СМСО никогда не представлялся по имени. Все называли его просто — Полковник. Высокий, худой, с лицом человека, который давно разучился удивляться. Они встретились в обычной кофейне в двух кварталах от отеля — лучшее прикрытие то, которое выглядит как ничто.

Полковник уже сидел за столиком у окна, когда Алекс вошёл. Перед ним стоял нетронутый кофе.

— Садись, — сказал он, не поднимая взгляда от телефона.

Алекс сел. Официантка подошла, он заказал чай, она ушла. Всё это время Полковник молчал.

— Афганистан, — сказал он наконец, убирая телефон. — Провинция Гильменд. Банда контрабандистов — оружие, наркотики, транзитные маршруты через три страны. Мы отслеживали их восемь месяцев. Пришло время закрыть вопрос.

Он положил на стол тонкую папку. Алекс открыл её — фотографии, схемы, несколько листов с именами.

— Главарь — Рашид Карими, сорок три года, бывший офицер. Умный, осторожный, параноидальный. Лично расстрелял двух людей из собственной банды, которых заподозрил в предательстве. С ним всегда минимум десять человек охраны.

Алекс листал страницы, запоминал лица.

— Есть осложнение, — продолжил Полковник, и голос у него стал чуть тише. — Наш разведчик на месте — Абдулмалик — сообщил вчера. Помимо оружия они держат заложников. Детей. Сколько точно — неизвестно, но не меньше десяти.

Алекс поднял взгляд от папки.

— Детей?

— Детей, — подтвердил Полковник. — Предположительно, используют как живой щит или для торговли. Это меняет приоритеты операции. Сначала — заложники. Потом — всё остальное.

Алекс закрыл папку и некоторое время молчал. Внутри что-то сжалось — не от страха, от злости. Тихой, холодной, той самой, которая не мешает думать, а наоборот, делает мысли острее.

— Когда вылет?

— Как будешь готов. Даю тебе двое суток.

— Хватит одних.

Полковник чуть приподнял бровь — почти незаметно, для него это было равносильно удивлению.