2.2 Глава
18 лет назад...
— Когда он придёт? — хныкала я, уткнувшись в колени.
— Джойс, хватит, — недовольно донеслось от Итана.
Он снова делал какую-то игрушку. Щепки и куски древесины сыпались к его ногам, будто хлопья снега зимой.
— От того, что ты ноешь, папа быстрее не вернётся.
Я тихо хлюпнула носом. Неужели он совсем не беспокоится? Не переживает за отца? А вдруг с ним случилось что-то плохое?
— Тебе что, всё равно? — вдруг зло вырвалось с дрожащих губ.
Итан замер. Его рука, державшая тот самый нож с красивой гравировкой на рукоятке — подарок отца — застыла в дюйме от фигурки. Взгляд медленно перетёк с деревянной игрушки на меня, сидящую в самом дальнем углу. Карие глаза были неестественно тёмными в этом полумраке. Его взгляд впился в меня, словно ядовитая змея.
— Не говори так, — процедил Итан совсем по-взрослому.
От такого тона у меня всё внутри испуганно сжалось. Иногда брата я боялась гораздо больше, чем отца. Он никогда не кричал, но в его голосе было нечто такое, что заставляло кровь стынуть в жилах.
Однако, несмотря на страх, я, сквозь подступающие слёзы, продолжила:
— А что, это не так?
— Нет.
— Тогда пошли поищем его, — расхрабрившись, предложила я. Хотя, честно, у самой от подобной мысли испуганно задрожало сердце.
— Ты же знаешь, что мы не можем. Нельзя, — отрицательно покачал головой брат и снова вернулся к своей глупой фигурке.
Я сконфуженно замолчала. Сказать мне было нечего. Итан был прав. Одно из правил, придуманных отцом ради нашей безопасности, чётко гласило: не покидать дом ни при каких обстоятельствах. Но что нам делать, если он не вернётся? Так и сидеть дальше, надеясь, что рано или поздно кто-нибудь за нами придёт? Или люди, или...
От этих тревожных мыслей ужасно болела голова. Они, как тараканы, противно шевелились где-то глубоко внутри. Хотелось привычно заплакать, но глаза уже болели от ежедневных слёз. «Плакса» — неприятно каждый раз говорил мне брат. И от этого становилось ещё обиднее.
Я не плакса. Просто мне страшно. Страшно каждый раз, когда отец куда-то надолго уходит, и мы остаёмся с Итаном совершенно одни. Страшно, когда опускается ночь, и за заваленной вещами дверью слышатся шорохи, постукивания и иногда даже крики. В конце концов, страшно от мысли, что однажды отец исчезнет, как когда-то мама. И тогда никто больше не придёт и не спасёт нас. Мы никому не будем нужны.