Глава 2

1 ЯНВАРЯ 2010 год

Я приехала домой рано утром, когда город ещё спал.

Снег скрипел под кедами, дыхание вырывалось облачками пара и тут же таяло в воздухе. Фонари горели тускло, жёлтым, уставшим светом. Ни одной машины. Ни одного человека. Только я, снег и тишина.

Я тихонько открыла дверь, разулась, стараясь не шуметь. Кеды поставила у порога — мокрые, в пятнах соли, один на боку. В прихожей пахло холодом и мамиными сигаретами.

В гостиной всё было так же, как и вчера.

Мама спала на диване, свернувшись калачиком под старым пледом. Она выглядела маленькой, как ребёнок. Волосы разметались по подушке, одна рука свесилась вниз, касаясь пола. Телевизор был выключен.

На журнальном столике — пустой стакан и бутылка. Наполовину полная.

Я подошла к ней, поправила плед — хотя она и так была укрыта. Убрала волосы с лица.

— С Новым годом, — прошептала я.

Не знаю, услышала ли она. Она не шевельнулась.

Я смотрела на неё и чувствовала пустоту. Не злость. Не обиду. Просто пустоту. Как будто между нами была невидимая стена, которую я не могла разрушить, а она — не хотела.

В коридоре меня встретила Лана.

Сонная, в пижаме с единорогами, с растрёпанными косичками. Она тёрла глаза кулачками и улыбалась — той улыбкой, от которой у меня всегда теплело внутри.

— Ты пришла! — она повисла у меня на шее, обхватила ногами за талию, как маленькая обезьянка. — А где подарки? Дед Мороз принёс?

Я невольно улыбнулась.

— Принёс, конечно. Но сначала мы позавтракаем.

— А что?

— А что хочешь?

— Пиццу!

— С утра пиццу?

— Ну пожалуйста!

Я вздохнула. Улыбнулась.

— Ладно. Пиццу, так пиццу.

Лана запрыгала на месте, захлопала в ладоши. Я достала из рюкзака маленькую коробочку, перевязанную голубой лентой. Кулон в форме солнца из серебра. Не дорогой — позолота уже начала стираться. Но красивый. Я копила на него несколько месяцев. С пособий и тех редких денег, которые иногда присылал отец.

— Спасибо! — Лана прижала коробочку к груди. — Ты самая лучшая!

Она чмокнула меня в щёку и убежала в комнату — показывать подарок плюшевому зайцу.

Я разогрела пиццу. Ту, что осталась ещё с прошлой недели, замороженную, с тонкой корочкой и жидким сыром. Лана ела, болтала ногами и рассказывала, как вчера она проснулась и смотрела по телевизору салют. Как она считала удары часов. Как загадала желание, чтобы я поскорее вернулась.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она с набитым ртом. — Я же загадала.

— Сильно загадала?

— Очень сильно. Закрыла глаза и даже дышать перестала, пока не загадала.

Я погладила её по голове.

— Молодец, малышка.