26.

Аурелия

Я проснулась от ощущения тепла и спокойствия — такого редкого, почти забытого чувства. Сначала я не могла не могла понять, где нахожусь: вокруг была незнакомая обстановка, мягкий свет пробирался сквозь плотные шторы, а рядом кто-то тихо дышал.

Повернув голову, я увидела Леоне. Он спал, слегка нахмурившись, но даже во сне его рука лежала на моей талии, будто оберегая меня. Я замерла, боясь пошевелиться и нарушить этот момент.

Воспоминания нахлынули волной: клуб, Игорь, Леоне, появившийся в нужный момент. Я вспомнила его ярость к тому, кто меня обидел, его нежность после, когда он держал меня в своих объятиях и шептал слова утешения. И мое решение поехать к нему было спонтанным, неожиданным даже для меня.

Да, я согласилась. Да, позволила себе сдаться.

Потому что впервые за долгое время я почувствовала, что не одна. В последние недели была загнана в угол: Эндрю, проблемы, необходимость постоянно быть начеку. Я привыкла держать все в себе, носить маску уверенности, хотя внутри все сжималось от страха.

Эндрю давил, угрожал, манипулировал. София давала опору, но в рамках работы — она видела во мне перспективного сотрудника, а не человека со своими страхами. Габриэла поддерживала, но не могла решить моих проблем, а с Ванессой в последнее время я даже не общалась.

А Леоне... просто был рядом. И этого оказалось достаточно, чтобы моя внутренняя стена, которую я так старательно возводила, начала рушиться.

Он не требовал объяснений, не настаивал, когда я отказывалась говорить, кто оставил синяки на моем теле. Вместо этого он предложил свою защиту, но я знаю, что рано или поздно он всё узнает.

Осторожно, чтобы не разбудить, я провела пальцем по его щеке. Леоне слегка пошевелился, но не проснулся. В этот момент я осознала, что больше не боюсь. Не боюсь довериться и надеяться.

Да, угрозы Эндрю все еще висели надо мной. Да, преступление Теодора никуда не делось. Но в какой-то момент я поняла, что больше не обязана нести всё в одиночку. Леоне дал мне не просто убежище на ночь — он дал мне шанс поверить, что можно быть слабой, можно просить о помощи и можно просто... быть собой. Быть собой, без маск и притворства.

Леоне пошевелился и открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на меня, будто не веря, что я действительно здесь, рядом. Затем на его лице появилась улыбка — теплая, искренняя, только для меня.

— Доброе утро, — его голос звучал хрипло после сна, и от этого у меня по спине пробежали мурашки.