Новость.

Клиника «Noir» после повторного открытия стала для Амелии крепостью. Она погрузилась в работу с неистовостью одержимой, проводя в операционных по двенадцать часов. Белый кафель, запах изопропилового спирта и мерный писк мониторов заглушали эхо криков из того ангара. Она резала, шила и спасала, пытаясь искупить ту тьму, которую Даниэль принес в жертву ради её возвращения.

Однако через две недели после похищения Амелия начала замечать странности. Сначала это была легкая слабость по утрам, которую она списывала на переутомление. Затем — странный металлический привкус во рту. Как врач, она привыкла анализировать симптомы холодно и отстраненно.

«Головокружение, тошнота, чувствительность к запахам...»
— перечисляла она в уме, стоя у окна своего кабинета. Первой мыслью было отравление. В мире Даниэля это было логично. Возможно, кто-то из выживших врагов подкупил персонал? Или едкие испарения в том подвале оставили след в её легких? Она даже провела тайный экспресс-анализ крови на тяжелые металлы, но результаты были чистыми.

Мысль о беременности она отсекала сразу. Организм в состоянии такого колоссального стресса не должен был преподнести такой сюрприз. Она убедила себя, что это — отложенная реакция на эфир и нервное истощение.

Даниэль, казалось, ничего не замечал. Он был поглощен расширением империи и зачисткой последних следов мартовского инцидента. Но его забота стала еще более осязаемой, почти удушающей.
Субботнее утро выдалось дождливым. Даниэль зашел в их спальню, когда Амелия только пыталась заставить себя подняться с кровати. В руках у него был поднос.

— Ты слишком много работаешь, — произнес он, ставя поднос на прикроватную тумбочку. — Сегодня ты останешься дома. Я сам приготовил тебе кофе.
Он улыбнулся — той редкой, мягкой улыбкой, которая предназначалась только ей. Он знал, что Амелия обожает его фирменный рецепт: двойной эспрессо с щепоткой кардамона и капелькой миндального сиропа. Этот запах всегда был для неё символом уюта и безопасности.

Даниэль поднес чашку к её лицу.

— Пей, Амелия. Тебе нужны силы.

Как только горячий пар коснулся её носа, мир внезапно перевернулся. Запах кардамона, который она так любила, вдруг показался ей невыносимо тяжелым, почти гнилостным. Желудок отозвался резким спазмом.

Амелия резко оттолкнула его руку, едва не опрокинув чашку на шелковые простыни. Она бросилась в ванную, едва успев захлопнуть за собой дверь.