Попытка сбежать.

Утро пятницы встретило Амелию тем же серым туманом, что и накануне, но теперь он казался ей не просто промозглым, а удушающим.

Ночь прошла в полузабытьи, прерывистом сне, где звон кандалов Даниэля сливался со звуками сирен за окном. Она проснулась с твердым убеждением: это конец.

Практика в спецблоке — ошибка, которую нужно исправить немедленно.

В университете она появилась за час до начала первой пары. Ей нужно было застать куратора группы, профессора Ковальчука, до того, как его кабинет заполнится студентами. Она шла по пустым коридорам, и звук её собственных шагов казался ей слишком громким, предательским. Казалось, даже портреты великих хирургов на стенах смотрят на неё с осуждением.

Дверь кабинета Ковальчука была приоткрыта. Профессор, статный мужчина с аккуратной седой бородкой, пил кофе, просматривая какие-то бумаги.

— Профессор Ковальчук, можно? — Амелия постучала, её голос слегка дрожал.

— Амелия? Заходите, заходите. Что привело вас так рано? Проблемы с отчетом?
Она вошла, плотно закрыв за собой дверь.

— Нет, профессор. С отчетом всё в порядке. Я… я пришла просить о переводе.

Ковальчук поднял на неё удивленный взгляд поверх очков.

— Переводе? Куда? Вы ведь только начали практику в сочетанной травме. Это лучшее отделение для вашей специализации. Декан лично утвердил вашу кандидатуру.

— Я знаю, профессор. Но… контингент в спецблоке… Это психологически очень тяжело. Я не справляюсь. Вчера один из пациентов… — она запнулась, не зная, как описать то, что произошло, не выдав Даниэля.

— Он вел себя неадекватно. Мне страшно туда возвращаться.

Профессор вздохнул, снял очки и потер переносицу.

— Амелия, вы будущий врач.
Страх — это нормально. Но вы должны учиться абстрагироваться. Пациент — это диагноз, а не личность. Да, в спецблоке лежат преступники. Но они такие же люди, которым нужна медицинская помощь. Вы давали клятву.

— Я понимаю. Но этот человек… Даниэль… он…

— Даниэль? — Ковальчук нахмурился. — В вашей карте нет пациента с таким именем. Там лежит мужчина с проникающим ранением, поступивший под конвоем три дня назад. Его имя засекречено.
Амелия похолодела.

— Но он сам… он представился мне так.

— Мало ли что он сказал, Амелия. Это может быть частью его игры. Эти люди — манипуляторы. Им скучно в четырех стенах, и они развлекаются, пугая молодых интернов.

— Это не игра, профессор! — сорвалась она на крик, но тут же взяла себя в руки. — Он знает, где я учусь. Он знает, какой кофе я пью. Кто-то из его людей был вчера в университетской библиотеке.