***

Для своего образа на Хэллоуин Эд Скиннер выбрал версию Кожаного Лица из первого фильма, чтобы отдать дань уважения классике. Он купил чёрный парик и тонкую искусственную кожу, из которой, насколько позволяли навыки, сшил себе «Маску для убийств» Буббы Сойера. Получилось криво, но это только улучшило её вид. Также Эд незаметно стащил из шкафа с отцовскими вещами наиболее подходящие рубашку и галстук. За фартуком же пришлось ехать к деду, поскольку в доме давно уже никто основательно не стряпал за плитой. Бензопилу раздобыть было сложнее всего, поэтому Эд пошёл на компромисс и остановил свой выбор на большом молотке, который не составило труда найти в сарае. Финальным штрихом, превращающим костюм в произведение искусства, стала кровь быка, которую находчивый парень захотел размазать по всему фартуку и орудию. Несколько банок с ней дед по какой-то только ему ведомой причине хранил в морозилке у себя на ранчо. Эду повезло с ростом, и в своём самодельном костюме он выглядел довольно фактурно и угрожающе, так что рассчитывал на успех.

В день вечеринки Эд в приподнятом настроении на стареньком коричнево-сером «Олдсмобиле Кастом Крузере», подаренном дедом для удобства перевозки мяса родным, подъехал к дому Кита Доусона, главной звезды класса. Его родители покидали город довольно часто, а места на участке было больше, чем у остальных ребят, что благотворно сказывалось на проведении подобных мероприятий. Номинально на такие тусовки были приглашены все, но на деле лишь те, кого считала нужным видеть элита. Школьные аутсайдеры инстинктивно чувствовали это и не лезли в опасную для них среду. И правильно делали, иначе бы горько пожалели. Пока Эд не выделялся из серой массы, он был всем безразличен. Но такие отчаянные попытки старшеклассники не прощают.

Особняк Доусонов находился в Олд-Норт-Энде и был до рези в глазах роскошным, с двумя этажами, как и подобает дому семьи военного с высоким званием. Отец Кита выложил немаленькую сумму за покупку и реставрацию здания, построенного ещё в начале века. Его жена без ума от всего винтажного, и он таким образом решил сделать ей предложение. Кому нужно кольцо для помолвки, когда в его роли выступает целый дом. Чего только стоит один фамильярно прилепившийся к основной части здания закрытый бельведер со шпилем.

Однако в эту осеннюю пору особняк казался унылым на фоне соседских. Кит считал, что украшать дом на праздник — это занятие либо для сопляков, либо для придурков. А лично он был слишком крут для всех этих детских забав. Его родители в целом не заботились о таких вопросах, потому что на красные дни календаря всегда улетали в экзотические страны, оставив самостоятельному сыну возможность делать что вздумается. Единственным, с чем мирился Кит, был конкурс на лучший хэллоуинский костюм, который привлекал на его вечеринку больше подростков, а соответственно, и повышал градус популярности. Хоть и сам хозяин никогда не надевал костюм, а ходил в чёрной кожанке.

Эд приблизился к сосредоточению подросткового блуда, которое давало о себе знать оглушающими басами за сотни футов окрест. Сбоку на лужайке кого-то нехило тошнило. Подражатель Кожаного Лица помедлил и нажал на дверной звонок, что говорило о неопытности тусовщика. Разумеется, никто и не думал подходить, чтобы встретить нового гостя. Тогда он неуверенно открыл дверь сам и зашёл внутрь. Какое-то время никто не обращал внимания на то, что на пороге появился человек. Но потом две девушки, которые пробегали мимо на кухню за банками пива, заметили окровавленного монстра и в ужасе закричали так, что их голоса не потонули даже в музыке. Колонки выключили, чтобы выяснить, что происходит, а вокруг парня начала собираться толпа. Один рослый парень с раздувшимися мышцами и наглой мордой, продравшись через стадо, сразу, не церемонясь, сорвал с Эда маску и надменно рассмотрел его.

— Ты кто вообще? Я тебя даже не знаю. Какого чёрта ты припёрся на тусу и пугаешь мою тёлку? — наехал на гостя Кит, дыша перегаром в лицо.

Его девушку ничуть не возмутило такое прозвище, и она теперь уже со злобой, а не страхом, вперила взгляд в обидчика.

— Я — Эд. Эд Скиннер, ваш одноклассник. Звали же всех, я слышал, — начал неуверенно оправдываться он, потянувшись свободной рукой за своей маской.

— Стоп, а это случайно не его мать насадил их же бык? Мои родаки из местной газеты узнали. Ей понравился огромный рог? Она громко стонала? — какой-то шутник, стоящий сбоку, осклабился, а толпа дружно загоготала, оценив похабную остроту. Её автором оказался щуплый парнишка Ларри Макгинли.

Эд опешил от такого низкого поступка и на мгновение оцепенел.

— Небось, у этого быка рога были больше, чем у папаши этого неудачника, — добавил Гарри Брукс, верный подпевала Ларри.

Взбешённый Эд замахнулся молотком, чтобы врезать по самодовольной ухмылке первого, но тут же сзади был под руки подхвачен двумя амбалами из футбольной команды, так что он мог только извиваться телом и дёргать ногами, а орудие со звоном упало на пол.

— Воу, полегче, псих. Так и убить можно, — сказал один из них.

Кто-то особенно остроумный быстро раздобыл в холодильнике две бутылки молока и вылил их на голову Эда. Белые струи стекали вниз по волосам и одежде и сливались с кровью, которая украшала костюм. Кит резко ударил парня кулаком в живот. Эд завыл от боли, а тот самый шутник, передразнивая, приложил оттопыренные указательные пальцы к своему лбу и начал мычать. Стадо вокруг него, повторяя жест весельчака, подхватило: «Муу-муу». Когда Эд был окончательно дезориентирован от непрекращающейся ноющей пульсации и несмолкаемого гула, Кит приказал парням вышвырнуть мусор из дома. Эд пролетел три ступеньки и жёстко приземлился на асфальт, разодрав колени и ладони в кровь. Он несколько минут лежал в позе эмбриона и дрожал, а потом медленно пополз в сторону своей машины, потеряв как маску, так и лицо. Недавно прерванная музыка опять цинично полилась наружу.