«Прости»

Следующее мгновение стерлось. Таня не помнила, как метнулась из кабинета, как ее ноги, ватные минуту назад, несли ее по коридору. Помнила только резкий удар плечом о тяжелую дверь кабинета Сальникова, хрустнувшую при этом дверную ручку, и то, как полетела папка.

Иван Васильевич даже не успел поднять голову от бумаг, на его лице застыло обычное, вечно-раздраженное выражение лица которое прямо говорило: «ну, что еще там?»

Девушка взмахнула рукой в его сторону, выпустила жалкую тонкую картонку из рук, что угодила углом в его лоб, и та, раскрывшись, рассыпала белые листы по столу и полу. Девушка шагнула к нему, обойдя широкий стол и замахнулась на мужчину. Удар пришелся куда-то в плечо, из-за того, что Сальников перехватил ее руку, и отвел от своего лица. И вот тогда из ее груди вырвался крик. Нечленораздельный, хриплый, больше похожий на вопль раненого зверя.

— Тварь! — ее голос сорвался. — Законченная тварь! Как ты мог всучить мне это?

Сальников, все еще удерживая ее руку, смотрел на нее с мгновенно проступившим бешенством. Его глаза сузились, а на лице показалась едва заметная улыбка.

— Ты знал! — ее становился тише, слезы душили ее, — Сука, ты знал, что в этой папке!

Хотелось бить, рвать, давить, чтобы эта картинка перестала существовать, чтобы стереть этот кабинет, форму на нем, эту ухмылку, которая, она знала, сейчас проступит на его губах. В пальцах заныло от желания схватить тяжелую пепельницу с его стола и обрушить ее в эту макушку с редкими волосами.

Но в кабинет уже врывались сотрудники, которые услышали крики и грохот из кабинета начальника. Один схватил ее сзади, обхватив руками выше локтей, и грубо оттащил от мужчины. Она вырывалась, билась спиной о грудь того, кто ее держал, лягалась, не видя ничего, кроме фигуры Сальникова, который уже выпрямился, поправляя галстук.

В ушах стоял гул, в котором тонули обрывки голосов: «Силакова, очнись!», «Иван Васильевич, вы...», «Может в ИВС-ку ее?». Она все еще дергалась в руках того, кто ее удерживал, пытаясь вырваться и дотянуться до него, до этой твари в погонах. Но силы иссякли, заставив сдаться.

Она развернулась и поплелась к выходу: шаги были твердыми, но внутри все дрожало. Она прошла мимо своей двери, спустилась по лестнице. Девушка села в BMW, завела, и тут же уехала, стараясь держаться, но руки на руле дрожали так, что она с трудом удерживала прямую траекторию.

***