Доверие.

Утро началось с непривычной, почти звенящей тишины. Пространство рядом с ней в матрасе, еще хранившее легкую вмятину и остаточное тепло, было свободно. Она повернула голову, щурясь от слабого серого света, пробивавшегося сквозь незанавешенное окно.

Комната предстала перед ней такой же, какой она запомнилась с вечера: голые стены с монтажными швами, пыльные линолеумные рулоны в углу, одинокий матрас на полу. Но Петра не было.

Она лежала еще несколько мгновений, слушая тишину. Почему-то не было слышно ни шагов, ни приглушенного голоса. После прошлой бурной ночи, которая вновь стерла все границы и оставила лишь мышечную память усталости и странное чувство облегчения, она подсознательно ожидала увидеть его здесь.. рядом.

С неохотой, чувствуя, как по телу разливается приятная, тяжелая ломота, она приподнялась на локте. Девушка еще раз оглядела пространство вокруг и выдохнула. Затем села, скинув одеяло, и тогда кожа покрылась мурашками от утренней прохлады.

Ее взгляд упал на разбросанную по полу одежду. Ее черные трусы лежали в стороне, в сложившихся «гормошкой» брюках, а рядом, его темная рубашка выглядела так же нелепо, особенно на фоне этих белых, пыльных полов.

На полу, вокруг матраса, лежали кусочки строительного мусора: мелкие щепки, какая-то труха и даже стекла. Она нашла свои носки и аккуратно натянула их. Босиком ступать по этому полу было бы неразумно. Встав, она потянулась, чувствуя, как тянутся мышцы спины и бедер.

Она подошла к его рубашке, отряхнула ее от строительного мусора и надела. Широкий крой обволакивал ее, скрывая очертания тела, а рукава пришлось подвернуть в три раза. И хоть рубашка доходила почти до середины бедер, едва ли скрывая ягодицы девушки, даже не задумываясь, Таня вышла в коридор в поисках кухни.

Сделав несколько шагов по пустому, гулкому пространству, она вдруг услышала за спиной одобрительный свист. Звук был коротким и тут же резко оборвался, как будто кто-то дал свистящему по затылку.

В небольшой, тоже пустой комнате, которую она приняла за будущую гостиную, стояли трое мужчин. Сердце на секунду екнуло, но не от страха, а от неожиданности и легкого смущения.

Петр стоял к ней лицом, разглядывая длинные ноги девушки, словно совсем забыв о том, что помимо него в помещении присутствуют другие мужчины. За ним стояли двое: Казак и еще один парень, молодой, лет двадцати пяти, в кожаной куртке, как, в целом, и у каждого из их «круга». У того на лице как раз и застыла ухмылка, и именно он, судя по всему, позволил себе этот жест.