часть 3

Эта свадьба не была похожа на свадьбы, на которых я была раньше. По крайней мере, уже тем, что я оказалась не гостем, а невестой. Однако кроме этого были и другие отличия: отсутствие нелепых конкурсов, интерактивы с гостями, шоу-программа – насыщенная и яркая, услужливые официанты, живая музыка. Особенно мне понравился кенди-бар – фуршетный декорированный стол со сладостями: пирожными, капкейками, макарунами, фруктовым мармеладом и шоколадным фонтаном, оформленный в том же стиле, что и зал. А еще – коктейль-бар, организованный прямо за барной стойкой.

Звучала приятная расслабляющая музыка, сияли мягкие огни гирлянд, светильников и свечей, неуловимо пахло розами и волшебством. И все происходящее походило на сказку. В этой сказке я должна была чувствовать себя принцессой, но мне казалось, что я – ведьма, та самая маленькая ведьмочка из детства – с хриплым голосом, спутанными волосами и сердитым лицом.

Ненастоящая невеста на ненастоящей свадьбе. Которая не по-настоящему целует ненастоящего жениха.

Я успокаивала себя, говоря, что все это нужно перетерпеть даже не ради денег, а ради Вани, которому я должна была помочь. Только этот аргумент заставлял меня сидеть на своем месте и широко улыбаться, слушая очередные поздравления.

Поздравляли нас много и со вкусом. И, как это полагается, первыми поздравлять вышли мои «родители». Оба они приоделись. «Мама» щеголяла в вечернем коротком платье цвета бутылочного стекла, а «папа» – в строгом черном костюме. И мне почему-то подумалось, что это Стас постарался. Слишком уж дорогими казались их наряды.

Стоя на сцене, «мама» и «папа» долго рассказывали гостям, какая я хорошая дочь, как они рады, что я нашла такого чудесного парня, как Макс, и что у Макса есть абсолютно невероятный брат Стас, который так чудесен и прекрасен, что давным-давно пора выписать ему нимб и заказать крылышки. Пока «родители» говорили про Стаса, я посмотрела в сторону столика, за которым сидела вся семья Люциферовых в полном составе. Петр Иванович откинулся на высокую спинку стула, сложив руки на животе, и ухмылялся. Сидящая рядом с ним Яна пялилась на Ваню, правда, заметив мой взгляд, она показала мне средний палец. Я вспыхнула. Вроде и глупость – обижаться на малолетнюю девчонку, но обидно! Поэтому назло ей я обняла Ваню и звонко поцеловала в щеку – несколько раз.

– Ты чего? – только и спросил он удивленно.

– Как чего? – притворно удивилась я. – Ты же мой жених. Имею я право тебя поцеловать или нет?!

Моя рука оказалась у него на груди и спустилась чуть ниже солнечного сплетения. Через ткань отлично чувствовался рельеф мышц.

– Не дразни меня, – почему-то серьезно сказал Ваня.

– А то что? – улыбнулась я.

– Если я положу тебе руку на грудь, ты будешь орать, так? – спросил он.

– Так, – согласилась я. – Или нет…

– Поэкспериментируем? – сощурился Бессмертных.

– Ты собрался лапать меня, когда мои родители желают нам счастья? – усмехнулась я. – Не уважаешь их, да?

Вместо ответа ему, да и мне тоже, пришлось вставать, идти на сцену и благодарить «маму» и «папу», играя роли хороших дочери и зятя. На сцене же мы выслушивали поздравления и от всех остальных гостей.

После «родителей» наступил звездный час Стаса, вытащившего на сцену и Руслану. Роль человека, который женит своего единственного брата, он сыграл великолепно.

– Сегодня для меня важный день. Сегодня я женю Макса. Своего младшего братишку. Вы знаете, что я фактически заменил ему отца. И горжусь, что мы вдвоем смогли выбраться из всего того мусора, которым закидала нас жизнь. Я надеюсь, что наши дети, Макс, будут счастливы с самого своего рождения, – почему-то добавил он. – Я счастлив, что ты встретил замечательную девушку из замечательной семьи. И я хочу, чтобы вы были вместе и в горе, и в радости…

Чернов в конце своей речи так расчувствовался от собственных слов, что чуть не заплакал и спешно отвернулся, делая вид, что вытирает кулаком скупую мужскую слезу. И гости тотчас принялись ему аплодировать. Не аплодировал только Люциферов – со сцены его было видно все так же хорошо. Он все так же сидел на своем месте – правда, уже с бокалом в руке, и скептически смотрел на наше представление. Наверное, интуитивно понимал, что что-то не так. Однако к нашему спектаклю и комар носа не подточил бы. Все шло как по маслу.

После поздравления Стаса косяком поперла «родня».

Сколько же у меня появилось новых родственников! Одних только теть и дядь было человек десять! Кузины с мужьями, кузены с женами, дедушки, бабушки, троюродные братья и сестры… Кое-кто притащил с собой даже трехлетнего ребенка, которого окрестили моим двоюродным племянником Севой. Ване пришлось брать его на руки, и все стали дружно желать нам сынишку, похожего на папу, а после него и дочку, похожую на маму. Я едва с ума не сошла, принимая эти поздравления.

После родственников на сцену вышли наши «друзья». Да, те самые «друзья», которых мы видели впервые в жизни. Причем у Вани друзья были нормальные: человек восемь бравых парней в костюмах – просто один к одному. Все высокие, статные, отлично сложенные, симпатичные, веселые. Это уже потом выяснилось, что парни были из какого-то там танцевального коллектива, а на сцене я только и могла что поражаться – откуда в друзьях Вани такие красавчики?

– Мы с Максом дружим уже лет десять, – громко и уверенно объявил один из них, завладев микрофоном и по-свойски положив на плече Бессмертных руку, – и, честно говоря, как-то даже заключили соглашение: кто первый из нашей компании женится, тот проставляется ящиком коньяка. Однако Максу повезло – первым был я. И ящик пришлось покупать не ему, а мне. – Он замолчал, потому что гости стали смеяться. – Поэтому я, как никто другой, точно знаю – чтобы решиться на брак с девушкой, нужно быть уверенным, что она – та самая, любимая, особенная. И знаете, в Стелле я уверен. Для Макса она стала той единственной, без которой не можешь представить и дня. Это просто потрясающая пара! Знаю, что все поднимали бокалы – и не один раз. Но давайте поднимем их снова! За моего друга и его прекрасную молодую жену!

Пока он продолжал вещать об их крепкой дружбе с Ваней, остальные его «друзья» своровали меня прямо со сцены. Просто окружили и куда-то уволокли. Сопротивляться я не стала и покорно пошла со смеющимися парнями куда-то за сцену к черному выходу, из которого мы попали на улицу – темную и освежающе-прохладную.

– И что теперь? – поинтересовалась я, слыша смех гостей.

– Ждем выкупа, – объявил кто-то из них.

– Просто так мы тебя не отдадим!

Мы стояли, разговаривали, шутили, смеялись, и никто из них и слова не проронил о том, что свадьба – фиктивная, а им самим заплатили деньги за то, чтобы они играли роль гостей. Это было странно – словно в этой свадебной сказке все были околдованы.

Заметив, что мне холодно, один из парней – светловолосый, красивый и уверенный в себе – снял с себя пиджак и накинул на меня. Точно так же, как Ваня днем.

– Чтобы не простудилась, – пояснил он и очаровательно улыбнулся мне. Не знаю, почему, но этот парень все время стоял рядом со мной и даже словно невзначай коснулся моей руки. Да и взгляд его был довольно красноречив. Я понравилась ему – почему, не знаю, но он стал ухаживать за мной. Да-да, прямо на моей собственной свадьбе. Наверное, понимал, что я – ненастоящая невеста.

Выкупать меня пришли недовольный Ваня, Стас в окружении длинноногих красивых девиц, несколько веселых и явно подвыпивших гостей, приходившихся мне «родственниками», Яночка и Леонид Тимофеевич, которого под руки вели оба внука. Последним, заложив руки за спину, брел Люциферов.

Как-то раз на свадьбе у одного из моих двоюродных братьев украли невесту. Я вместе с шумной толпой со стороны жениха пошла ее возвращать. Это было весело – в качестве выкупа укравшие невесту требовали деньги, алкоголь, конфеты и всякую ерунду. Я думала, что и сейчас будет то же самое. Однако Бессмертных не был настроен веселиться, хоть и слыл рубахой-парнем. Стоял с мрачным лицом, сложив руки на груди. И так укоризненно на меня смотрел, что я почувствовала себя виноватой.

– Прекрасная невеста у нас! Ну что, как будете невесту выкупать? – весело поинтересовался один из похитителей – парни стояли так, что загородили меня широкими спинами. Я только и видела, что лицо Бессмертных.

– Может быть, мальчики, так отдадите? – спросил какая-то девушка с шикарными рыжими кудрями. И ее поддержали еще несколько красавиц – подозреваю, что моих «подруг». Наверное, они тоже из какого-нибудь танцевального коллектива – все как на подбор модельной внешности.

– Так не отдадим! – заявили парни.

– И не надо, – услышала я где-то впереди голос Яны. Коза мелкая!

– Какая в этом логика? – спросил Люциферов въедливо. – Почему невесту воруют не родственники и друзья с ее стороны, а друзья жениха?

– Невеста – и наша подруга, – нашелся один из парней и стал торговаться.

Им отдали шампанское, коньяк, а после они стали требовать от жениха разные глупости. Что-то вроде: «Похвалите невесту, используя каждую букву ее имени» или «Спойте оперным голосом о том, как прекрасна Стеллочка». Каждый раз Ваню выручали мои «подруги», которым явно было очень весело – так, что один раз одна из них назвала меня не Стеллой, а Наташей. Хорошо, что Люциферов этого не слышал. Зато слышал Стас и дернулся.

– Эй, жених! Пообещай-ка, что больше никогда не потеряешь свою любимую! – заорал кто-то из парней.

Не сводя с меня глаз, Ваня сказал – четко и ясно:

– Обещаю. Никогда не потеряю.

И я улыбнулась – впервые за вечер искренне.

– Я могу ее забрать? – уточнил Бессмертных.

– Нет, погоди, приятель! – загудели мои похитители. – Так просто мы ее не отдадим!

– Что ты от него еще хочешь? – тихо поинтересовался у меня блондин, одолживший пиджак. Кстати, его звали Игорь.

– Стриптиз! – заявила я, не подумав. Во всем было виновато шампанское. Только оно.

– Стриптиз! – тут же громко сообщил он. – Пусть жених станцует стриптиз! Тогда отдадим невесту!

– Ошалел? – спросил его Стас, которому вся эта самодеятельность не нравилась.

– Стгиптиз – это интегесно! – вмешался Леонид Тимофеевич и стал расстегивать пиджак. – Если жених стесняется, я могу!

– Дед, ты чего? – весело одернул его один из внуков. Второй, кстати говоря, почему-то крайне напряженно смотрел на одну из моих «подруг».

– А что?! Я могу! Не такой я еще и дгевний!

Стриптиз, правда, ему танцевать не пришлось. Бессмертных просто отодвинул в сторону парочку своих «друзей» и взял меня за руку.

– На улице холодно. Какого черта вы ее потащили в одном платье? – спросил он у затихших парней, переставших смеяться, и повел меня за собой в ресторан.

– Молодец парень, – донесся до нас одобрительный голос Люциферова. – Просто взял да увел. Все эти ваши выкупы и похищения – цирк для отсталых.

– Ты так говогишь, Петг, потому что на выкупе моей дочеги опозогился, – тут же встрял дедушка. – Подумать товько – ему задавави вопгросы из пгостейшей шковьной пгоггаммы, а он не ответив! Я всю свадьбу думав – и кому я свою дочку отдаю?!

Стас хмыкнул. А Петр Иванович принялся возмущаться, только мы этого не слышали – зашли в ресторан, и дверь захлопнулась. В холле Бессмертных отпустил мою руку и внимательно меня оглядел.

– Это что? – поинтересовался он.

– Где? – не поняла я.

– На тебе.

– Это? Пиджак, – улыбнулась я. – Его Игорь дал.

– Какой еще Игорь? – сощурился Ваня.

– Твой друг, глупенький, – кивнула я в сторону двери.

– Больше тебе Игорь ничего не дал? – поинтересовался Бессмертных.

– А что-то должен был? – почему-то вскипела я.

– Снимай, – велел он.

– Не собираюсь, – заупрямилась я. Я хотела, чтобы этот идиот ревновал меня. Глупое, иррациональное желание, но я ничего не могла поделать с собой. И во всем продолжала винить шампанское.

– Не ставь меня в глупое положение. – И Ваня сам стянул с меня чужой пиджак. Чтобы спустя несколько мгновений вручить его тому самому Игорю, зашедшему в холл.

– Как грубо, – сказал тот.

– Прости, неженка, – отозвался Ваня. – И иди куда-нибудь мимо.

– А я не хочу мимо. Хочу поговорить с Стеллой, – уперся тот и почему-то подмигнул мне.

– Вообще-то, она моя жена, приятель, не твоя, – напомнил Ваня, который заметил это и, кажется, рассердился.

– Как будто мы не знаем, что свадьба подставная, – заявил Игорь и на всякий случай оглянулся – но никого из семейства Люцеферовых рядом не было. – Так что выйди из образа, чувак, и не мешай нашему знакомству.

– Слушай, ты не мог бы оставить нас наедине? – нахмурился Ваня. Его голос был подозрительно спокойным. А вот в глазах полыхало нехорошее пламя.

– Стелл, я хотел у тебя телефон взять, – обратился ко мне Игорь, решив не обращать внимания на Бессмертных.

– Да, конечно, – обаятельно улыбнулась я ему. Бессмертных возмущенно на меня взглянул, а я продиктовала Игорю цифры – он тотчас записал их себе на телефон и, довольный, отплыл к парням, которые только что появились в холле.

– Ну и зачем ты дала ему мой телефон? – поинтересовался Ваня. Злости в нем не осталось ни капли – я рассмешила его.

– Просто так, – хихикнула я. – Подумала, что ты подходишь ему больше, чем я.

– Думаешь, я буду в восторге от его флирта в сообщениях? – изогнул бровь Ваня.

– Кто тебя знает? – пожала я плечами. – Ты же любишь блондиночек.

Это был явный намек на Варю, и Ваня отлично это понимал.

– Если он спросит, какого цвета у меня нижнее белье, я сфотографирую то, что лежит в верхнем правом ящике в гардеробной, – отозвался Бессмертных мерзким голосом. Я, кажется, позеленела от злости – именно там лежало мое белье. Аккуратно сложенное. Стопочка к стопочке. Помнится, когда я складывала его, еще подумала – хорошо бы Бессмертных не сунул сюда свой большой грязный нос.

– Ты что, там лазил, извращенец?! – уперла я руки в боки, пытаясь скрыть смущение.

– Кхм… Понимаешь, я заглянул туда случайно.

– Что значит – случайно?!

– Я хотел положить куда-нибудь свои носки, – пожал он плечами, только вот в глазах его резвились бесята, – а наткнулся на это.

Последнее слово прозвучало интригующе и двусмысленно. Как будто бы он был заботливой мамочкой, наткнувшейся на журналы сына весьма фривольного содержания.

– Кстати, неплохая цветовая гамма, – продолжал Бессмертных вдохновенно. – Хотя я думал, что у тебя обязательно должно быть что-то красное…

Договорить ему я не дала – от всей души зарядила по плечу.

– Захлопни жевальник, муженек, пока я тебе его не поломала, – предупредила я Ваню.

– А что такого? – невинно похлопал он ресницами.

– Что такого? – ядовито переспросила я. – Я в твоих трусах копалась, идиот?!

– Копайся, я не против, – никак не мог успокоиться Бессмертных. – Ты ведь, как жена, теперь будешь стирать мои вещи. Так что вообще без проблем, – явно издевался он. Я снова стукнула его по руке, попросив заткнуться. В ответ Ваня сказал, что нам пора в зал. Я заявила, что никуда не хочу с ним идти. А он поднял меня на руки и самым наглым образом взвалил на плечо, как мешок картошки. Я принялась активно брыкаться и вырываться. Но разве можно остановить локомотив?

– Поставь меня на место! – требовала я, понимая, что на самом деле не злюсь. Это было частью нашей игры. Игры, правила которой были известны только ему и мне.

– Не хочу, ты меня не слушаешься, жена, – отвечал Ваня, легко удерживая меня.

– Да отпусти ты ее, Макс, – сказал кто-то из его лже-друзей, которые в это время как раз всей своей шумной веселой толпой завалились в холл. Кто-то даже попытался помочь спустить меня на пол, но я возмущенно брыкнула ногой – на плече Вани висеть было не то чтобы комфортно, но прикольно. И я совсем не боялась упасть.

– Бедный, надорвешься же! – притворно заохала Яна, явно завидуя мне. Я украдкой показала ей кончик языка, и девчонка вспыхнула. Она беззвучно, но весьма выразительно что-то сказала. Кажется, обозвала меня дурой.

– Ах, оставьте их! – замахал обеими руками Леонид Тимофеевич. – Мивые бганятся – товько тешатся, Пгедставвьяете, какая жагишка у них будет ночью?

И он захохотал. Его внуки только устало переглянулись. Нетрезвый дедушка их порядком утомил.

– Папа, вам бы пить меньше, – заявил своим звучным и нудным голосом Петр Иванович.

– А тебе бы, сынок, напготив, не мешало бы выпить. Слишком ты напгяженный. Беги пгимег с моводежи, Петг.

– Пойдемте к нам за столик, я вам с радостью налью, так сказать! – заявил мой «отец», который явно решил споить Люциферова. Стас не возражал, и я решила про себя, что споить будущего тестя – его идея.

– Знаете, он на собственной свадьбе быв единственным тгезвым, – поведал дедушка окружающим, не замечая, как все больше киснет зять. – Потому что утгом уезжав в командиговку. Бедная моя дочка. Никакой вюбви с этим дубом. Один говый гасчет.

– Да люблю я вашу дочь! – не выдержав, заорал Петр Иванович.

– Я вашу – тоже, – вклинился Стас и был обласкан гневным взглядом. Люциферов что-то коротко бросил тестю и пошел в зал, а «папа» заспешил следом.

Всей большой шумной толпой мы направились за ними.

– Все в порядке? – тихо спросил меня Стас. И я только кивнула, все так же вися на Бессмертных.

Вскоре мы снова были вынуждены выйти на сцену – чтобы получить новую порцию поздравлений. На этот раз долгих лет совместной и, безусловно, счастливой жизни нам желали мои подруги – те самые длинноногие красотки в шикарных платьях. Они то и дело обнимали меня, вспоминали несуществующие эпизоды из нашего детства и наперебой хвалили. Даже слезу пускали. Словно были моими настоящими подругами.

– Спасибо за то, что делаешь нашу Стеллочку счастливой, – в конце концов объявила рыжеволосая «подруга» Ване и крепко-крепко обняла его. При этом она что-то прошептала на ухо, заставив Бессмертных хмыкнуть. Я словно невзначай боком двинулась в их сторону и втиснулась между ними. Мне уже одной рыжей хватило, спасибо, больше не хочется.

– Эх, повезло тебе, подружка! – заявила мне брюнетка с эффектным ассиметричным каре уже тогда, когда мы сошли со сцены. – Такой сладкий парень!

– Верно! – подхватила тоненькая блондинка с большими, невинными фиалковыми глазами, которые могли принадлежать только настоящей развратнице. – Мальчик, что надо. Сказка. Личико, фигура – м-м-м. Ты у него пресс видела? – спросила она с любопытством.

– Видела, – зачем-то сказала я. – Ничего особенного.

– А говорила, что любишь чувствовать, как мышцы пресса напрягаются под твоей ладонью, – вклинился Бессмертных с фирменной гаденькой улыбочкой. И когда только успел подгрести к нам?

– Обожаю сильных мужчин! – хищно заулыбалась какая-то девушка с каштановыми волосами ниже талии, одетая в мини платье, с трудом прикрывающее все самое главное.

– А можно я так попробую?! – активизировалась блондинка. – Положу ручку тебе на живот, Максик… – И она потянула руку с длиннющими алыми когтями к Бессмертных.

– Стоп, – остановила я ее. – Вообще-то, это мой муж. Лапать его могу только я.

Девицы переглянулись и засмеялись.

– Если встретимся в другом месте, я тебя так просто не отпущу, сладкий, – подмигнула брюнетка.

– Так понравился? – улыбнулся Бессмертных.

– Может быть, – кокетливо склонила голову девушка.

– Хочешь, оставлю телефон?

– Вообще-то, обычно телефон просят у меня, – рассмеялась брюнетка, явно избалованная мужским вниманием. – Но ты еще совсем мальчишка, так что прощаю. Давай телефон, – и она с превосходством взглянула на меня. Мол, смотри, твой муж дает мне свой номер телефона. А ты останешься ни с чем.

С невозмутимым лицом я слушала, как Ваня диктует брюнетке мой номер телефона.

– Если она мне позвонит, я скажу, что ты в душе и не можешь ответить, – тотчас предупредила я его, с трудом сдерживая смех.

– Идет, – ничуть не смутился он. А я поняла, что ляпнула, но ударить его снова было нельзя – нас опять вызывали на сцену. Поздравительная экзекуция продолжилась.

После моих «подружек» к нам поднялись почётные гости праздника – семейство Люциферовых в полном составе. Первым слово взял Петр Иванович, который несколько подобрел после общения с моим «папой», старательно пытавшимся его споить. Он скупо поздравил нас с Ваней, после чего микрофон взяла его супруга – ее поздравления были куда красочнее. На какое-то мгновение я снова почувствовала укол совести из-за того, что мы обманываем этих людей. Однако я попыталась прогнать эту мысль из головы, в который раз напомнив себе, что Чернов – наш спаситель. И это просто работа, и ничего больше. Когда микрофоном завладела маленькая язва Яна, эта мысль сама собой улетучилась – наглая девчонка заявила, что ей жалко жениха.

– Если хочешь, подожди меня еще пять лет, и тогда мы будем вместе, – выдала эта пигалица, сжимая микрофон и глядя на Бессмертных. – Мне можно даже свадьбу не устраивать.

– Прости, – отозвался он весело, – у меня уже есть жена.

– Ну, это ненадолго, – кровожадно пообещала Яна, сама не зная, как близка оказалась к правде.

Взрослые восприняли ее слова как шутку и стали смеяться. А я нахмурилась, потому что девчонка раздражала все больше.

Положив подарочный конверт в специальный домик, стоявший на сцене, семья Лиферовых удалилась. И я была уверена, что их подарок – единственный настоящий. Остальные гости должны были лишь создавать видимость того, будто что-то дарят, и их конверты были пустыми.

После всех поздравлений нас все-таки отпустили за стол для молодожёнов, и я успела съесть канапе и выпить еще один бокал холодного и вкусного шампанского. Однако спокойствие продлилось недолго – нас заставили танцевать первый танец, от которого мы с Бессмертных не могли отказаться. Пришлось вставать со своих мест и идти в зал. Ваня даже не успел надеть пиджак – так и вышел: в жилете и рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Музыка затихла – будто затаилась. Верхний свет погас, и между столиками заструилась прохладная бархатная полутьма, искрящаяся от бликов свечей и светильников. Гости замерли – все их взгляды были устремлены на нас двоих. На меня и Ваню.

Это был наш второй в жизни танец.

Сначала я думала, что он будет легким покачиванием в объятиях друг друга – для фальшивой свадьбы хватит и этого. Однако романтическая атмосфера так будоражила нервы, что я и сама не поняла, как изменила решение. Танцем я хотела рассказать им всем о своих чувствах. Раз нельзя сделать это с помощью слов, я сделаю это с помощью движений.

Я кое-что шепнула Ване на ухо и кивнула музыкантам. Тотчас зазвучала красивая мелодия: игривая, невообразимо нежная и воздушная. Мелодия, напоминающая рассветное летнее небо. Мелодия, в которой легко можно было раствориться.

Этот танец я начала первой. Закружилась по центру зала, чувствуя легкость в ногах и тяжелые крылья за спиной. Взмахи рук, повороты, легкие наклоны, изгибы корпуса – я просто дала телу возможность сказать все вместо меня. И во все движения – неспешные, плавные и пластичные – я вкладывала свои чувства. Все, что пережила в нашей детской заклятой дружбе. Все те яркие далекие воспоминания, что рвались из моей груди.

Каждый секрет. Каждый вдох. Каждую улыбку.

Музыка изменилась – стала плотнее, ритмичнее, серьёзнее. Шаг за шагом я направлялась к Ване, который ждал меня в другом конце зала. Когда расстояние между нами стало совсем небольшим, он сам пошел ко мне и мягко взял за руку. Моя ладонь оказались на его щеке, и я, склонив голову, улыбнулась Ване – нежно и мягко. А он провел кончиками пальцев по моим волосам, дотронулся до обнаженного плеча, заскользил вдоль предплечья к запястью и, наконец, взял меня за руку. Он вел в этом танце, подстраиваясь под ритм мелодии. И я следовала за ним, положив вторую руку на его плечо. Воздушная ткань юбки то и дело касалась ног.

Это была импровизация – без ярких элементов, заученных поддержек и эффектных связок. Мы неспешно кружились по залу, не отрывая друг от друга взглядов. Танец – это всегда история. И сейчас мы рассказывали историю своего недолго счастья.

Воображение рисовало пустую темную комнату со стеклянным потолком, над которым нависло звездное небо. В этой комнате мы были только вдвоем – границы реальности и фантазий, вызванных танцем и музыкой, стирались. Зато появилось прекрасное чувство душевного подъема. Мы снова вместе.

Новая порция прикосновений породила во мне былое желание поцеловать Бессмертных. И я в который раз убедилась, что он – моя зависимость. Он близко – и сердце тает. В ладонях сосредоточился нежный жар. От прикосновений легко, и приятно кружится голова. А в солнечном сплетении пылает звездное небо.

Я завишу от всего, что с ним связано. От его прикосновений, запаха его одеколона, голоса, даже взгляда.

Музыка изменилась вновь – стала темнее, глуше, печальней. В ней появились нотки упоительной болезненной нежности и нерастраченной страсти. И я, поддавшись порыву, оттолкнула Ваню, а он шагнул назад.

Наше расставание. Конец нашей вселенной. Вселенной, которую придумала я.

Я решила уже, что музыка закончилась, однако она снова продолжилась, став по-весеннему звонкой, сияющей и одухотворенной. И нам пришлось снова обнять друг друга – крепко-крепко, чтобы спустя минуту отпустить. Вокруг нас стояли многие гости – а мы и не заметили, как они встали со своих мест. Гости аплодировали и кричали опостылевшее: «Горько!»

– Ты волшебно танцуешь, Цветочек, – шепнул мне Бессмертных, не убирая руку с моей талии.

– Спасибо, ты тоже вроде не такой дуб, как я думала, – отозвалась я, любуясь светом его чудесных глаз.

– Только это запрещенный прием, – сказал он и глубоко вдохнул воздух, чтобы задержать дыхание.

– Что? – не поняла я.

Кричать: «Горько!» – стали активнее. И Ваня снова склонился ко мне, едва касаясь своими губами уголка моих губ. Он не хотел целовать меня, зная, что не имеет на это права. Однако напряжение между нами было так велико, что я сама… Я сама сделала это. Сама поцеловала его.

Коротко, не так, как прежде, но чувственно, слегка прикусив ему нижнюю губу – руки Вани тотчас крепче сжали мою талию, будто он сдерживался из последних сил. Его губы были напряженными, и он не пытался сделать поцелуй глубже, когда непонятно, где кончается нежность и начинается страсть. Просто водил своими губами по моим. А когда я попыталась сделать этот странный поцелуй горячим и настоящим, он не позволил мне. Отстранился от меня. И прошипел вдруг:

– Прекрати.

– Почему? – спросила я одними губами.

– Я не железный.

И хоть нам продолжали кричать: «Горько!» – и вести отсчет, больше мы не целовались. Зато когда мы повернулись к гостям, я увидела рядом с нами Яну и украдкой вернула ей ее жест. Девчонка сердито фыркнула, скрестив руки на груди, и сделала вид, что ее тошнит.

Под громовые аплодисменты мы вернулись за свой столик, делая вид, что ничего не произошло. И почти сразу же, выпив вина, пошли танцевать – вместе с другими гостями, под громкую популярную музыку. После нашего свадебного танца и странного недопоцелуя я была раздражена и напряжена, и мне хотелось сбросить это напряжение в танце, не заботясь о том, какими будут движения, и как на меня смотрят люди. Забыв обо всем, я отрывалась с «подружками» то под современные хиты, то под хиты прошлого столетия.

В какой-то момент, когда зазвучала спокойная мелодия, на танец меня пригласил Игорь. И я согласилась. Однако никакого притяжения к нему я не чувствовала. И невольно провела параллели – ни один парень, с которыми я ходила на свидания, танцевала или даже целовалась не вызывал во мне столько эмоций, сколько Бессмертных. Он был то ли моим личным счастьем, то ли наказанием. Мне было обидно осознавать, что его-то притягивали и притягивают другие девушки. И что он всегда любил Серебрякову.

Стоило мне о ней вспомнить, как материализовался Бессмертных – словно джинн из лампы. И попросил Игоря убрать от меня лапы. Игорь танец прерывать не хотел, однако ему пришлось это сделать.

– Мы с тобой еще поговорим, – пригрозил он Бессмертных и ушел.

– Что ты делаешь? – спросила я сердито. – Зачем мешаешь?

– Затем, что моя жена танцует с типом, который стремится ее облапать, – бросил он сердито.

– У тебя галлюцинации, лечись, – ответила я ему.

– Ты разве не видишь, как он на тебя смотрит? – нахмурился Ваня.

А ты не видишь, как на тебя смотрю я?

Произносить это вслух я не стала.

Мимо нас в этот момент продефилировал один из братьев Русланы с супругой, и мне пришлось замолчать и мило улыбаться. Но стоило им скрыться за другими парами, как я снова оскалилась.

– Бесишь, – сообщила я Бессмертных и пошла освежиться. А после, прихватив из бара «Арбузную Маргариту», пошла в холл – от громкой музыки уже болела голова, да и от танцев я порядком устала.

В холле, на белоснежном кожаном диване сидел Стас, уронивший голову и рассматривающий паркет. Кажется, он выпил. И выглядел измаявшимся.

– О, Стелла, – улыбнулся он мне. – Устала? Садись, поболтаем.

– Есть немного, – я опустилась рядом с ним. – Мы нормально играем?

– Нормально, – усмехнулся Чернов и похлопал себя по карманам расстегнутого пиджака – видимо, в поисках сигарет. Но не нашел и загрустил.

– Скоро и твоя свадьба будет, – сказала я зачем-то, хотя в другом состоянии не стала бы с ним разговаривать на эту тему. – Наверное, гостей будет человек пятьсот.

– Наверное, – отозвался он. – Хотя я не люблю все это: долбящую музыку, увядающие цветы, гостей, соревнующихся, кто больше подарит.

– Лучше пусть они соревнуются в том, кто больше подарит, чем в том, кто больше съест и выпьет, – улыбнулась я.

Стас коротко рассмеялся и потер лицо.

– Ой, а можно к вам? – появилась откуда-то одна из моих подруг – на этот раз красотка с пепельными кудрями и таким вырезом на спине, что он едва не открывал вид на все самое сокровенное. – Стасик, ты такой милашка сегодня, так жалко, что ты больше к нам не обращаешься… У тебя девушка появилась, да? – задала она странный вопрос.

– Невеста, – криво улыбнулся Чернов и довольно жестко сказал: – Оставь нас.

– Ну Стасик, – надула губки девушка.

– Я сказал – мы разговариваем. Иди.

Повторять третий раз он не стал – девицу как ветром сдуло.

– А откуда вы знакомы? – словно невзначай спросила я, делая глоток «Маргариты». Арбузный вкус освежал.

– Раньше пользовался услугами, – усмехнулся он.

– Не поняла… – Внутри все похолодело. – Откуда ты их взял?!

– Не переживай, Стелла. Это девушки из эскорт-агентства, – весело поведал мне Стас. Его забавляла моя реакция.

И я снова похлопала его по плечу.

Стас поднял лицо и внимательно посмотрел на меня.

– Раньше меня брали лицом и телом, девочка. Теперь я учусь ценить свет. Ты как моя Руслана. Слишком много света. Слишком, – он в шутку прикрыл глаза и хрипло рассмеялся. – Ваньке повезло.

И он погладил меня по макушке как маленькую девочку.

– К-какому Ваньке? – словно ниоткуда появился Люциферов, не слишком твердо держащийся на ногах. Рядом с ним маячил «папочка» и тревожно выглядывал из-за широкого плеча.

– О, и вы тут, – без должных любви и уважения взглянул на Петра Ивановича Стас.

– И я т-тут. Что за Ванька-то, раз жениха Максимом зовут? – сердито спросил отец Русланы и покачнулся.

– Так это ж я Ванька, – засуетился «папа», не давая ему оступиться и упасть. – Иван, то бишь.

– А я думал – ты В-валера! – заплетающимся языком объявил Люциферов.

– Отца Стеллы зовут Иван. Присядьте, – встал Чернов с места, и я вскочила следом за ним.

– Неуважительно ты об отце своей невестки говоришь, – погрозил кулаком Люциферов и завалился на диван. – Идиоты! До чего страну довели! Полудурки! – после этих слов он закрыл глаза и тихонько захрапел.

Стас закатила глаза, велел своему водителю оставаться рядом с Петром Ивановичем и увел меня в зал, где продолжалось веселье. На танцполе вокруг Бессмертных толпились мои «подружки». Поэтому мне пришлось идти и забирать его себе, в свое личное пользование. И он даже не возмущался – был благодарен за спасение, ибо настойчивость девушек начала его подбешивать. На какое-то время нас обоих оставили в покое – мы сидели за своим столом, ели и с удовольствием смотрели на ребят из фаер-шоу: танцы с огнем, крутящиеся в умелых руках горящие пои, жонглирование факелами, пиротехнические спецэффекты – выступление казалось волшебным. Я даже расслабилась на какое-то мгновение, забыв, что играю роль невесты на чужой свадьбе. Однако когда я глянула на Ваню, поняла, что он шоу не наслаждается. Смотрит словно сквозь сцену, думая о чем-то своем.

– Вань, ты в порядке? – спросила я, обняла зачем-то и потерлась щекой о его щеку, однако Бессмертных тотчас отстранил меня от себя.

– Не надо, Стелл, – снова попросил меня он. И мое настроение в который раз за день испортилось. Он из-за Вари такой. Не хочет ей… изменять? Размышляет о ее поцелуе с Владом? Тяготится своим положением?

Ничего больше говорить ему я не стала.

Эта пытка, вернее, свадьба, закончилась ближе к полуночи, когда я и Бессмертных были на последнем издыхании. Мы оба порядочно устали. И больше всего – от фальшивых улыбок. От фальшивого смеха. От фальшивых слов. И от фальшивых самих себя. Хотя мое притяжение к нему было настоящим. Искренним. Непреодолимым.

Это притяжение рождало противоречивые чувства – то вспышки любви, то всполохи ненависти. Но я старалась оставаться спокойной, разрешив себе не думать о том, что происходит между нами.

Окунувшись в последнюю волну поздравлений от гостей, также порядком уставших, но отыгравших на все сто, я и Ваня направились к машине, которая приехала за нами по распоряжению Стаса. И это была не просто машина, а лимузин. Элегантный алый «Экскалибур-фантом» – удивительное сочетание ретро-дизайна и комфортного салона, оснащенного по последнему слову техники.

Не помню, как я оказалась в этом красавце, за рулем которого сидел личный водитель. Не помню, как в салон впихнули домик с подарочными конвертами – кажется, это сделал кто-то из «подружек». Не помню, как на кожаном белоснежном угловом сидении оказалась целая куча букетов, которую перетащили их автомобиля Бессмертных. И не помню, как рядом со мной оказался Ваня.

Мы мчались по ночным улицам. В салоне играла тихая приятная музыка – что-то из шестидесятых, кажется, Нэнси Синатра. За окнами проносились огни полусонного города – словно разбросанные в обволакивающей тьме драгоценные камни. Но самые яркие камни, самые яркие блики и искры были на моем безымянном пальце. На обручальном кольце. На блеск бриллиантов я смотрела отстраненно и устало. И почему-то думала, что камни на кольце Вани не сверкают так ярко. Могут ли сверкать черные камни?

Наверное, нет.

Мы ехали и молчали – каждый думал о своем. Я – о Ване. Он, наверное, о Варе. Едва я вспомнила ее, как мне стало невыносимо душно. Я открыла окно и высунулась в него, подставляя лицо ветру, приносящему прохладу, и глотая ртом свежий воздух. Однако почти сразу меня затащили обратно в салон.

– Осторожнее. С ума сошла? – спросил Бессмертных, нахмурив брови.

– Да, – улыбнулась я и откинулась на спинку сидения. – Наверное, так и есть. Сошла с ума. А вообще, иди к черту, Бессмертных, – беззлобно посоветовала я ему и посетовала: – Как меня все достало. Свадьба. Люди. Даже это платье.

– Какая ты злая, – отозвался он, пытаясь внести в нашу беседу нотки шутливости.

– Просто мне все труднее выносить чужую тупость и относиться к ней снисходительно, – отозвалась я.

– То есть из машины едва не вывалилась ты, а тупой – я? – поинтересовался он. – Прелестно.

– Какой обидчивый, – хмыкнула я. – Вообще-то, это не про тебя. Про некоторых индивидов на свадьбе.

– Про блондинчика? – мигом подхватил Бессмертных. – Как его зовут? Игорек?

– Скорее, про девушек, которые пытались повиснуть на тебе, как сопли на носу, – рассмеялась я.

– Твои метафоры все более чудны.

– Я немного пьяна. Почему бы мне не чудить хотя бы в метафорах? – заметила я. У Вани не нашлось, что мне ответить. А может быть, он просто не захотел.

Его взгляд упал на мои руки – пальцы теребили кольцо.

– Дома снимешь, потерпи, – зачем-то сказал он. И я лишь кивнула.

Мы приближались к нашему временному пристанищу, однако не доехали до него – я попросила остановиться около того самого парка, в котором видела Бессмертных и Серебрякову.

– Хочу немного подышать воздухом, – объяснила я, натягивая поверх свадебного платья куртку. – Можно?

– Можно, – вздохнул Бессмертных. – Только недолго. Прохладно.

– Спасибо, папочка, – улыбнулась ему я и первой выпорхнула из лимузина.

Да, было прохладно, однако я почти не замечала этого – все мое внимание было приковано к листьям, устилавшим дорожки, которые ярко освещали круглые уличные фонари. Их свет был мягким и теплым – сливочно-карамельным, и казалось, будто среди деревьев зависли маленькие луны.

Листьев было немерено: желтых, морковно-оранжевых, тыквенных, янтарных, алых, бордовых – они лежали по краям дорожек, у самых бордюров. А рядом с одной из лавочек высилась целая гора, в которой, судя по всему, успели поваляться дети. Раньше во дворе мы тоже делали такие, чтобы прыгать на них с турников, разведя руки в стороны.

Мы медленно шли по парку в сторону дома – он, высокий, натянутый, словно стрела, виднелся из-за макушек деревьев.

– Начало октября для меня всегда пахнет булочками с корицей, которые пекла твоя мама, – сказала я, обхватив себя руками, все так же разглядывая пожелтевшие и поредевшие кроны деревьев. – Пахнет медовым чаем и прелыми листьями. Каждый октябрь, – повторила я. – И сейчас так пахнет. Хотя нет ни булочек, ни чая – только листья. И ты.

– Идем домой, поговорим обо всем там, – решил Бессмертных, взял меня за руку и, ускорив шаг, повел к нашему временному дому.

– Не так быстро! – возмутилась я. – Я себе сейчас шею точно сверну. Завтра перед Люциферовым один плясать будешь.

– Извини, – послушно сбавил шаг Ваня.

Его горячие пальцы грели мою замерзшую ладонь. Он не отпустил ее даже в лифте, когда мы стояли, касаясь друг друга предплечьями. Кленовый лист я так и продолжала держать в другой руке, боясь отпустить его.

Шампанское в голове все еще играло, заставляя мир плавно кружиться вокруг меня. Нужно было думать о нашем предстоящем разговоре, а я думала о том, что Бессмертных так и не поцеловал меня по-настоящему. И это в день нашей свадьбы, между прочим.

А ведь я хотела этого. Очень. Только он даже губ не разомкнул. Дурак.

Оставил незакрытым очередной гештальт, связанный со своей персоной.