Глава 2. La Casa non vuole stranieri
Ночь в итальянском доме оказалась совсем не такой, как в Петербурге. Там темнота была привычной, уютной - нависла над Невским тяжелым одеялом, а в квартире пахло старыми обоями и чаем. Здесь же тьма была другой: густой, теплой и какой-то...живой. Михаил Петрович лежал на железной кровати, укрывшись пиджаком, и слушал, как за окном переговариваются цикады. Чемодан стоял рядом, на полу. Из него доносилось тихое, ритмичное посапывание - Черномор, вопреки своим угрозам, все-таки уснул.
Инженер уже начал проваливаться в дремоту, когда услышал звук. Тихий, на грани слышимости - будто кто-то провел пальцем по стеклу. Михаил Петрович приоткрыл один глаз. Луна уже взошла, и сквозь неплотно прикрытые ставни пробивался молочный цвет, вычерчивая пол серебряными полосками.
Звук повторился. Теперь он шел из кухни.
Михаил Петрович сел на кровать. Сердце колотилось где-то в горле, но он был инженером, привыкшим искать причинно-следственные связи. Сквозняк, решил он. Мышь. Старый дом, трухлявые доски. Он уже хотел снова лечь, когда чемодан рядом издал короткий, испуганный писк.
- Слышал? - прошептал Черномор, высовывая голову из-под крышки. Глаза у него блестели в темноте, как две бусинки.
- Сквозняк, - твердо сказал Михаил Петрович.
- Ага, сквозняк, - хмыкнул домовой и вдруг весь сжался, нырнул обратно в чемодан.
- Сейчас сам увидишь, какой это сквозняк.
- Из кухни донесся отчетливый звон. кто-то снял ржавый котелок и поставил его на стол. Михаил Петрович замер. Потом раздался второй звук - глухой, деревянный, будто упала разделочная доска. И третий - шелест, похожий на пересыпающиеся сухие травы.
Инженер медленно встал, нащупав на тумбочке зажигалку - предусмотрительно купил в дьюти-фри - и вышел в коридор. Пол под ногами скрипел, и каждый скрип казался ему выстрелом. Дверь в кухне была приоткрыта. Из щели пробивался слабый свет - не электрический, а какой-то призрачный, зеленоватый, словно гнилушка светилась в лесу.
- Ну, давай, - прошептал из-за спины Черномор. Михаил Петрович обернулся - домовой сидел у него на плече, вцепившись в воротник рубашки. - Иди уже, чего встал.
- Ты же в чемодане был, - растерянно сказал инженер.
- Перебрался. Там небезопасно одному.
Михаил Петрович толкнул дверь и замер.