Глава 5. Уроки принятия
— Начни с того, чтобы перестать видеть в этом проклятие, — прозвучал в голове его неумолимый голос. — Сила — это не бремя. Это твоя кожа и кости. Твоё дыхание. Ты не «обрела» её. Ты, наконец, проснулась.
Он поднялся и, не меняя интонации, продолжил:
— Первый шаг — принять. Не понять. Не смириться. Принять. Как факт. Как то, что солнце встаёт на востоке. Ты — Хранительница. Я — твой страж и проводник. Этот дом — твоя крепость. А та тьма за стенами — твоя война. С этого момента каждое твоё действие, каждая мысль должны вести к одной цели: выстоять.
Он сделал паузу, его изумрудные глаза вспыхнули в полумраке кладовой, впиваясь в меня. Я же обречённо молчала, пытаясь осознать всё, что он говорил. Внутри всё сжалось в холодный, тяжёлый ком. Не страх даже, а полная опустошённость. Как будто мне объявили диагноз — неизлечимый и окончательный.
— Второй шаг — осмотр арсенала. Бажена не просто собирала травы. Она готовила тебя, даже сама того не зная. Пойдём. Покажу тебе, что действительно скрывают эти стены.
Вед повёл меня вглубь кладовой, к самой дальней, ничем не примечательной стене, пахнущей старой древесиной и сушёной мятой. Он протянул лапу и провёл когтем по щели между двумя брёвнами. Раздался тихий щелчок, и часть стены бесшумно отъехала вбок, открывая узкий проход в потаённую комнату-святилище. Я удивлённо наблюдала за метаморфозой и вспомнила, как однажды уже видела, как эта стена двигалась; бабушка тогда сказала, что всему своё время, и не пустила меня туда. «Вот оно, то время», — с горькой иронией подумала я.
Внутри воздух был густым и неподвижным, пахло остывшим воском, металлом и сильными, горькими травами — полынью, чертополохом, чем-то ещё, от чего слезились глаза. Я замерла на пороге. Моим глазам открылся не склад старых вещей, а хранилище. Справа целая стена оберегов. Не просто пучки трав, а сложные, сплетённые из корней, кожи и металла обереги.
— Каждый из них — для конкретной цели и против определённой сущности, — пояснил Вед. — Этот, к примеру, от полуденниц. А вон тот — чтоб кикимору из угла выкурить.
Здесь же висел медальон Бажены, более крупный и сложный, чем мой собственный Сваор. Я узнала его сразу — бабушка носила его, сколько я себя помню.
— Слева — оружейная стойка, — махнув хвостом в ту сторону, продолжил Вед.
Я посмотрела и увидела нож с ручкой из берёзы и клинком из затемнённого серебра. Приблизилась и осторожно провела подушечкой пальца по лезвию — металл был на удивление тёплым, словно живым, и от прикосновения по коже пробежали мурашки.