Сент-Джон.

В закатных сумерках былое пламя гаснет,

Но рыжий отблеск в зеркалах застыл.

Один уходит — путь его опасен,

В другом зажжется гордый Ретта пыл.

И сталь признает сталь без откровений,

И золото часов — как пропуск в свет.

Средь красных пашен, смен и поколений,

Хранит земля сей главный свой обет.

День клонился к закату, окрашивая хлопковые поля в тревожный медный цвет. Ретт стоял в тени раскидистого дуба, прислонившись к стволу. Он неспешно раскуривал сигару, наслаждаясь тишиной, пока Скарлетт отдыхала в доме. Его мысли всё еще крутились вокруг вчерашнего ужина — тот жест Стивена с ножом не давал ему покоя, как заноза в сердце.

Вдруг со стороны амбаров послышались грубые голоса. Ретт напрягся, рука инстинктивно легла на борт пиджака, где обычно покоился револьвер. Из-за угла показались трое — бродяги-переселенцы, из тех, что в эти смутные времена рыскали по плантациям в поисках легкой наживы. Они тащили за собой двух привязанных телят из стада Скарлетт.

— Эй, вы! — голос Стивена прозвучал неожиданно спокойно и уверенно.

Юноша шел им навстречу от конюшен. Он был без куртки, в одной белой рубашке с закатанными рукавами, и в руках у него была кожаная плеть. Ретт замер в тени, наблюдая. Его первым порывом было вмешаться, но что-то в осанке парня заставило его остаться на месте.

— Убирайтесь-ка отсюда, пока ноги целы, — Стивен остановился в пяти шагах от вооруженных бродяг. Он прищурился, и Ретт с  содроганием узнал в нем себя самого перед дуэлью.

— А то что, щенок? Танцевать нас заставишь? — хохотнул один из них, доставая нож. — Уходи с дороги, пока мы из твоих кудрей ленточек не нарезали.

Стивен не отступил ни на дюйм. Его лицо не дрогнуло, но глаза... в них вспыхнул тот самый холодный, батлеровский азарт.

— Вы ошиблись адресом, — тихо сказал Стивен. Его голос стал похож на шелест стали. — В этом доме живет женщина, которая прошла через войну. А я — тот, кто не любит, когда трогают её собственность. Считаю до трех. На «два» вы бросаете веревки. На «три» — я не гарантирую, что вы дойдете до дороги на своих двоих.

Ретт видел, как Стивен чуть сместил центр тяжести, готовясь к прыжку. Это не была поза балерона — это была стойка уличного бойца, отточенная инстинктом выживания. В его движениях была та самая «быстрота реакции», которая спасала Ретта в портовых кабаках по всему миру.