Глава VII
Shortparis — О, как небо черно (из к/ф «Tchaikovsky's Wife»)
Варя вышла из машины и, несильно хлопнув пассажирской дверью, шагнула к багажнику. Воздух снаружи оказался слишком влажным, удушливым, с запахом раскаленного асфальта и выхлопных газов. Он лип к коже, к одежде, будто пытался проникнуть под вырез горловины; коснуться своими теплыми пальцами яремной ямки, провести по веснушчатым плечам, что скрывались под джинсовой курткой. На внезапно выглянувшем солнце дрожало все — дорога, капот милицейского «АДЧ», лица прибывших пассажиров.
Схватившись за ручку дорожной сумки, Варя в одно движение закинула её себе на плечо. Тяжесть легла косо, ремень больно врезался в кожу. Она поморщилась — оттого, что ручка давила на ключицу, оставляя под кожей тупую ноющую боль, словно синяк, который еще не успел проступить, но обещал появиться в ближайшие часы.
Варя потянула вверх скрипучую багажную дверь. Металл неприятно хрустнул, и куда-то вглубь ладони отдалась вибрация.
Схватившись за ручку дорожной сумки, Варя в одно движение закинула ее себе на плечо. Тяжесть легла косо, ремень больно врезался в кожу. Она поморщилась — оттого, что ручка давила на ключицу, оставляя под кожей тупую ноющую боль, словно синяк, который еще не успел проступить, но обещал появиться в ближайшие часы.
— Спасибо, Вить, — поблагодарила Варя и поджала губы.
Хван кивнул — коротко, без слов. Ветер тронул фуражку.
Варя выдохнула. Воздух сипло вышел из легких, как через решето — неровно и достаточно ощутимо. Горло саднило, будто Варя долго кричала, хотя рта за всю дорогу до аэропорта так и не открыла, коротко объяснившись Вите, к чему такая срочность.
Где-то под ребрами все еще дрожал тяжелый ком — не страх и не усталость, а то глухое чувство, которое появляется, когда тело вспоминает, что нужно жить, а разум уже не уверен, что хочет. Это чувство тянуло вниз, сдавливало грудную клетку, прилипало к позвоночнику. Варя провела ладонью по шее, будто пыталась стереть с себя липкий жар дороги, но только размазала пот и почувствовала легкое жжение на коже.
Взглянув на возвышающееся здание аэропорта «Домодедово», Варя почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Оно кольнуло в груди — не больно, скорее тупо и неприятно, словно впившаяся в ногу стекляшка от бутылки, разбитой ей же об голову. В животе стянулся узел, в висках стучала кровь, отбиваясь неровным ритмом.