Глава 9

Непроходимый лес поглотил Свету с головой, она все больше и больше погружалась в глубь глухой чащи. Она не знала дороги, не знала, как велик лес, как далеко город и в каком направлении, но выбора, кроме как бежать без оглядки, не было, потому что прямо сейчас за ней, она точно знала, гонится настоящее чудовище. Она слышала его тяжёлое дыхание и сумасшедшие вскрикивания, сливавшиеся воедино с сильными порывами ветра, разыгравшегося не на шутку и, казалось, готового повалить все деревья в лесу, из-за чего те неестественно сильно пригибались к земле, словно стараясь схватить Свету и утащить ее в черную высь, туда, где нет даже звезд, и только пустота темной материи простирается на сотни миллиардов световых лет вокруг...

Наконец Света выдохлась. Дыхание подвело ее. Она повалилась на ближайший пень, отчаянно рыдая, нож она где-то выронила, и сейчас была совершенно беззащитна перед тем, что неотвратимо к ней приближалось, вопя на всю округу страшные проклятия. Спустя несколько секунд она увидела, как горящие злобой глаза замелькали в близлежащих кустах, а затем быстрыми перебежками, чуть прихрамывая, от дерева к дереву к ней стремительно начала приближаться скрюченная тень, в свете луны заблестело холодное лезвие топора. Тогда Света, вцепившись руками в иссохший пень, и, приложив нечеловеческие усилия, поднялась с сырой земли и, со стоном передвигая налившиеся свинцом ноги, собралась уже броситься бежать, как вдруг по ее шее что-то скользнуло, что-то острое и склизкое, она вскрикнула и оглянулась, готовясь отбиваться от своего преследователя, но его не было видно, за ее спиной были лишь многочисленные лысые кусты, тут вдруг снова ее что-то кольнуло, но уже сверху в плечо и в этот раз значительно больнее, до крови, она в растерянности и ужасе подняла голову, глядя наверх, но в черной вышине леса только беспорядочно тряслись и шуршали многочисленные ветки и больше ничего. «Попалась!», — зарычала тварь прямо у нее за спиной, Света не стала оборачиваться и просто бросилась бежать, но оно уцепилось за цепочку ее золотого крестика и больно натянуло его. Цепочка, впившаяся ей в горло, чуть было не задушила Свету, но, к счастью, не выдержала напора, порвалась и со звоном разлетелась на куски. Золотой крестик в последний раз весело и обнадеживающе блеснул для Светы, после чего навсегда скрылся в чреве огромного черного леса.

Оно прижало ее к старому пню и начало безостановочно бить, приговаривая: «Посмотри, что ты наделала. Ты знаешь, черт возьми, какое прекрасное лицо ты изуродовала?! Я тебя привел к себе в дом, собирался накормить, познакомить со всеми своими друзьями! Мы должны были стать семьёй! Неблагодарная сволочь», — он много чего еще хотел ей сказать, как вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит, но не так, как смотрит человек или животное, нет, так смотреть не может ничто на земле. Он смутился, ему нечасто бывало страшно, но сейчас было. Он напыщенно смело осмотрелся по сторонам, вокруг были сотни длинных стволов и ничего больше. Тогда, усмехнувшись, он хотел было уже вернуться к истязанию своей жертвы, как вдруг ветки над ним зашуршали, начали сгибаться одна за другой, две из них даже сломались и повалились на землю, чуть не ударив его по голове, он посмотрел наверх и закричал. Он точно видел, как одна из веток, особенно кривая и уродливая, медленно, но не отвратимо ползла к нему, извиваясь и дергаясь, о нет, это была не ветка, это было живое существо, какого он раньше никогда не видел, даже в самых извращенных своих кошмарах, и которое просто не могло существовать в природе, до такой степени оно было неестественно и противоречило всем ее законам. Аморфные конечности чудовища, усеянные цепкими лезвиями, не спеша, одна за другой, цеплялись за стволы деревьев, увлекая за собой словно жившее отдельной жизнью неестественно вытянутое и узкое тело, по форме напоминавшее очень кривую загогулину. Пасть существа то раскрывалась, то закрывалась, обнажая огромных размеров мешкообразный рот, наполненный не зубами, но длинными кольями, буквально вбитыми в плоть, а не произрастающими из нее. Глаза у чудища были бледные, круглые и не моргающие.

Даня опешил, топор выпал из рук, он не знал, что ему и делать, и как загипнотизированный смотрел на неотвратимо приближающегося к нему монстра. «Так вот, что ее тогда убило», — подумал он и тут же пробудилось в нем сознание и рассудок. Он схватил Свету за руку и потащил за собой через лес, тут же ветки над головой зашелестели с удвоенной силой, как будто бы кто-то прыгал по ним, и сверху посыпались опилки. «Тебя я спасу, ее не спас, но тебя... Ты главное не оборачивайся и все будет хорошо», — безостановочно шептал Свете Даня, пока он продирался в хорошо знакомой ему чаще, до его дома было уже совсем недалеко. Удивительные глаза мальчика хорошо расчищали дорогу тьмы перед ним и он, безумно улыбаясь, мчался вперед. Пока там у высоких крон что-то безостановочно скрипело, скреблось и шелестело. «Главное, не оборачиваться», — продолжал он шептать уже не для Светы, а для себя, но шорох, шелест и скрип становились опасно близки.

Но вот уже и спасительный дом, знакомый порог. Как внезапно он почувствовал – что-то не так, он все еще сжимал руку Светы, но почему-то держать ее стало легче, рука стала холодной и деревянной, или, может, так было всегда? Сильно встревоженный Даня, сделав несколько усилий над собой, медленно оглянулся. И увидел, что действительно еще сжимает руку Светы, вернее только кусок руки по локоть, все остальное исчезло.