Глава 8
Внутри было грязно и душно, все двери и окна были плотно заколочены, поэтому сколько Света ни билась, отчаянно пытаясь выбраться наружу, ничего не выходило. Паутина свисала из каждого темного угла, по которым безостановочно носился ветер, из-за чего дом словно говорил голосами давно умерших людей. Среди этой фантасмагории скрипов и шорохов Света, кажется, различала неясный и очень тихий звук биологического происхождения, но откуда тот доносился понять было решительно невозможно. Мысль о том, что она в доме не одна одновременно и пугала, и обнадёживала.
Вцепившись обеими руками в крестик, про себя читая молитву, Света двинулась ощупью в темный проем по левую сторону стены. Как оказалось, он вел на кухню, довольно просторную и одновременно с этим очень тесную. Дело в том, что вокруг было навалено столько барахла, что, несмотря на внушительные размеры и высоту кухни, тут было буквально негде развернуться, здесь лежало все: детские игрушки, кассеты, кучи газет и книг, обломки старой мебели, рваная вонючая одежда, колода игральных карт, сгнившая еда, пара узорчатых пыльных ваз, разбитый телевизор, какое-то тряпье и даже целый бюст. В сумраке эти вещи казались зловещими и загадочными, особенно смотревший со стены портрет миловидной женщины с таким проницательным взглядом, что Свете показалось, будто бы она следит за ней. В ногах у Светы постоянно звенела раскиданная по полу посуда и прочая кухонная утварь
Оторвал Свету от изучения всего этого добра вновь тот же странный звук, который издавало как будто бы живое существо, а не ветер и призраки. Едва услышанный ею еще в прихожей, в этот раз он раздался громче и звучал откуда-то с потолка. Света вновь похолодела, замерев на месте, не смея и пальцем шевельнуть, все затихло, даже ветер и духи перестали шалить. Как вдруг что-то с силой стукнуло о пол там наверху и еще раз, и еще раз. После этого Света точно уверилась в том, что в доме она не одна, на втором этаже кто-то или что-то есть. От внезапности всего происходящего и душного спертого воздуха у нее закружилась голова, а стоявшие в глазах слезы полились по щекам. Она не выдержала и закричала во все горло: «Помогите!». После этого стук повторился еще сильнее, а потом еще и еще, каждый раз все нарастая, пока наконец о пол сверху буквально не ударилось чье-то тело, из-за чего старые доски, издав страшный скрип, прогнулись, и на Свету посыпалась пыль и щепки. Она в ужасе опустилась на колени, закрыв голову руками и услышала, что дважды лязгнул железный замок, отворилась тяжелая входная дверь, и в дом вползла похитившая ее тварь, через несколько мгновений на кухню вбежал скрюченный силуэт и метнулся к ней. Но то было лишь кошмарное видение, от которого Света, обливаясь потом, с криком пробудилась, вновь вскакивая на ноги. Тем не менее звук, похожий на лязганье, действительно раздавался в доме, но не со стороны входа, а со второго этажа, судя по всему, кто-то там отчаянно дергал за ручку двери, но та не поддавалась. Спустя пару секунд звуки прекратились, а Света вся обратилась в слух, стараясь уловить, что же там происходит на втором этаже: не скрипит ли лестница, не спускается ли к ней кто? Но вместо этого дом пронзил жалобный человеческий стон, такой, который испускают из последних сил перед смертью. Затем наступила тишина.
«Боже, неужели оно не одну меня похитило?», — трясясь от страха и ненависти, подумала Света, но тут порыв внезапного альтруизма придал ей сил, и она, обхватив руками свой крестик, решила: «Надо подняться наверх и помочь этому человеку. Кто бы он ни был, судя по всему, он в беде». Побродив еще немного по кухне в поисках источника света, она нашла в куче старых газет маленькую блестящую зажигалку; после нескольких попыток ржавое колёсико все же прокрутилось, искры разлетелись в стороны и, издав приятный звук, поднялся трепещущий красный огонек, озаривший своим неровным светом чудовищный дом, который словно бы ожил, начиная ежиться и извиваться, недовольный тем, что нарушен его извечный мрак.
Чуть не свернув себе шею, поднимаясь по сломанной крутой лестнице, Света наконец уверенно ступила на второй этаж, представлявший из себя длинный коридор, тут было светлее, но это был недобрый свет — мертвенно-синий, он исходил из того самого большого окна с видом на Зеркальное озеро, о котором говорила тварь. В отличие от окон внизу, это окно было широкое, не квадратное, а треугольное, тщательно очищенное от пыли и вымытое. Вдали маняще поблескивала голубая гладь озера, словно приглашая в ней искупаться. Света поежилась и быстро отвернулась от окна, прячась в тень, ей показалось, что со стороны озера за ней наблюдает какое-то неведомое зло.
На втором этаже было много дверей, прикрыв огонек зажигалки ладонью, Света подошла к каждой, шепотом произнося: «Здесь кто-нибудь есть? Прошу, отзовитесь». Но никто не отозвался, в доме снова стало мертвецки тихо, как на кладбище. И Света уже было засомневалась в том, что она находится в здравом уме и взаправду тут кого-то слышала, как вдруг из двери, находящейся ближе всего к большому окну, раздался хриплый замученный голос, который с трудом можно было назвать человеческим: «Помогите». Света чуть ли ни на метр в воздухе подскочила, но тут же, отринув страх, бросилась к двери, та оказалась заперта, стон повторился еще тише: «Помогите». «А что, если это Маша или Дима?», — мелькнула в голове Светы мысль, и она, удвоив силы, пустилась дергать ручку. В комнате в ответ что-то закопошилось и зашуршало, Свете даже почудилось, что она слышит чьи-то шаги, но очень быстрые и мелкие, как будто у того, кто там заперт, не две ноги, а четыре. Вскоре Света поняла тщетность своих попыток, хоть дверь и выглядела ветхой и потрепанной, она стояла прочно и не двигалась с места. «Я не могу войти. Кто ты?», — зашептала Света, припадая к замочной скважине и стараясь что-то разглядеть, но в комнате было слишком темно. «Ключ — вдруг безостановочно зашептало нечто внутри, — Ключ хранит картина», — особенно громко завыл странный голос. И опять все стихло.
За картиной оказалось небольшое углубление, выдолбленное в деревянной стене, внутри никакого ключа не было, зато лежала небольшая музыкальная шкатулка, очень красивая и, в отличие от всех остальных вещей в этом доме, явно не обделенная вниманием, теплом и заботой: на ней не было ни пылинки, и она была вымыта так, что блестела, да к тому же ее отлично смазывали. Света не удержалась и завела ее. Приятная мелодия эхом разлилась по дому, и этот огромный скрипучий монстр словно бы начал ей подпевать, тихо-тихо и так грустно, что хотелось плакать. Однако эта трагическая симфония дома и шкатулки длилась совсем недолго, вскоре все снова погрузилось в зловещую тишину, прерываемую лишь завыванием ветра и мертвецов. Зато по окончании мелодии шкатулка открылась и внутри нее заблестел золотой ключик. Света быстро достала его и хотела уже подняться на второй этаж, как вдруг дверь в дом отворилась, и на пороге показался его хозяин. Света, прикрыв рот рукой, чтобы не вскрикнуть, быстро юркнула за большую кухонную плиту. Казалось, тварь ее не заметила.
Спустя только несколько минут Света наконец решилась покинуть свое укрытие, силы оставили ее и ноги, те еле передвигались, мысли путались в голове, а в каждом темном закутке мерещились горящие злобой и ненавистью бирюзовые глаза. Она на цыпочках поднялась по лестнице, стараясь издавать как можно меньше шуму, и, быстро пробежав по коридору, приблизилась к запертой двери, зашептав: «Сейчас я тебя вытащу», внутри в ответ что-то с шумом полетело на пол и вновь забегало по комнате, но в этот раз, к тому же, словно ударяясь при этом о стены. Как вдруг за спиной Светы раздался глухой кашель, она вскрикнула и оглянулась. За ней стоял Даня, снова походивший на человека, хотя и весьма загадочного в этом бледном лунном свете, особенно это касалось блестящих бирюзовых глаз.
— Я бы на твоем месте этого не делал, — спокойно произнес он, медленно шагая в сторону Светы, она попятилась. — Кое-что не стоит беспокоить, уж можешь мне поверить, — сказал он, улыбаясь. — Особенно, если тебе дорога жизнь, — добавил он то ли угрожающе, то ли предостерегающе, и залился тихим смехом.
— Зачем ты меня, — начала Света, но ей как будто наступили на горло, и она замолчала, тяжело дыша, замерев у двери с ключом в руках, он приближался.
— Зачем ты меня...? — улыбаясь, переспросил он. — А впрочем не важно, но вообще ты не бойся, говори. Чего бояться-то? — он становился опасно близко, Света вот-вот готова была броситься бежать, но за ее спиной было только широкое окно, и пятнадцать метров высоты. — Давай будим разумны, отдай ключ, малышка. — Он требовательно вытянул вперед руку и его лицо стало страшным, Света, дрожа всем телом, кинула ему ключ, когда она это сделала, он снова принял дружелюбный вид и заулыбался еще шире:
— Вот и умница, я так и знал, что мы можем стать дружной семьей, — его глаза заблестели. — Мои отец и мать такими не были. Хочешь услышать историю? — резким движением он прижал Свету к стене. — Мой отец был чернорабочий, а мама художницей, забавное сочетание, да? –– говорил он, захлебываясь смехом, –– И все это богатство, — тут он остановился, окончательно захлебнувшись мерзким утробным хихиканьем, сгибая спину пополам — Ну по крайней мере когда-то богатство, –– продолжал он на силу успокаивая себя, –– купила именно мама, а отец постоянно пил и вечно искал работу. И вот мама часто упрекала его в том, что он, видите ли, большой бездельник и совсем ей не помогает. Она его долго всем этим донимала, даже била иногда, и вот в один прекрасный день отец сорвался и изрубил маму топором, — заорала тварь, ее нижняя челюсть вытянулась вперед, зубы заблестели, глаза вылетели из орбит, и оно бешено начало хохотать во все горло. Света бросилась бежать, проскользнув у существа прямо под рукой и стремглав полетев вниз по крутой лестнице.
— Дорогая, ты куда, мы будем лучшей семьей, я обещаю, — скрипело оно ей вслед и Света услышала сзади быстрые шаги. — А как же ужин в конце-то концов?
Она ударилась во входную дверь, та была заперта, за спиной совсем рядом раздался злорадный хохот. Она кинулась на кухню, огляделась и, схватив первую попавшуюся вещь, забилась в угол. В ее руке заблестел нож. Все затихло, а потом мерно вышагивая, словно и не человек, а заводная кукла, в кухню вошло оно и вперило в Свету свои горящие, полные злобы глаза:
— Отдай нож, Света, — властно проскрежетала тварь.
— Не подходи, — завопила Света, размахивая перед собой лезвием.
— Дорогая, — вдруг взмолилась оно, снова становясь Даней. — Отдай мне нож, и я клянусь, я тебя не обижу, мы просто поужинаем, и ты уйдешь.
— Отойди от меня, — закричала Света еще громче по мере того, как он был все ближе и ближе.
— А я знаю, чего ты хочешь, — зловеще сверкая глазами, говорило существо, доставая связку ключей и тряся ею у Светы перед носом. — Ты хочешь ключик от дома! А не дам, а не дам, — отдергивая связку, едва Света тянула к ней руку, дразнила ее тварь. — А теперь будь умницей, убери нож, и я подумаю, отдать ли тебе ключ.
— Нет, — закричала Света, пятясь назад и чувствуя, как она спиной коснулась холодной стены, отступать было больше некуда.
— Свет моей жизни! Почему ты вынуждаешь меня идти на крайние меры? — в сердцах закричал он не то человеческим, не то чудовищным голосом и шагнул вперед, Света машинально махнула ножом, брызнула кровь, и он, вскрикнув, отшатнулся назад, ключи выпали у него из рук на пол. Света замерла в ужасе, не зная чего и ждать теперь, как тут же к ней подлетело уродливое, окровавленное лицо, злобно лязгающее зубами и вопя: «Ах ты сволочь, я сожру твои мозги и вырву сердце!». Из последних сил Света еще раз махнула ножом, кинулась к связке ключей на полу и, не оглядываясь, буквально подлетела к входной двери, она почувствовала, как к ее спине приближаются длинные костлявые руки, но — о, чудо — первый же ключ из связки отворил дверь, и Света вывалилась из душной темницы в холодный и сырой осенний вечер.